– Это так важно прямо сейчас? – вспылила Сюзель.
– Мне неприятно находиться рядом с голым товарищем, да!
– Оказывается, ты иногда бываешь стыдливым!
– Стыдливым?!
– Ого, какая перепалка! Сколько энергии у этих Сен-Полей! Радость встречи?
Этот голос… Я его узнаю.
Я вцепился в решетку и прищурил глаза. Однако смог разглядеть только что-то большое посреди комнаты, соединенное с потолком, вероятно кабели и трубы. Там пульсировал синий свет, очерчивая четче контуры устройства, и мне удалось распознать приближающийся силуэт.
– Возьми, – снова звучит тот же голос. – Было бы жестоко оставлять тебя в сумраке.
Я протянул руку и, схватив за дужки свои очки, немедленно надел их. Одно стекло треснуло, но это в тысячу раз лучше кротовьей слепоты.
Я поднял взгляд.
– Огюстен?
В темных глазах брата Прюн нет ни ликования, ни радости. Его кадык почти не движется. Он спокоен. Чертовски cпокоен для того, кто держит нас в плену.
– Зачем это все?
– Ради Прюн. Она заслуживает лучшей жизни, жизни полночника.
– Но я…
Огюстен, словно не расслышав, насторожился: дверь в дальнем конце комнаты со скрежетом отворилась.
Жизнь полночника? Но в этом нет никакого смысла! Прюн, к несчастью, никогда не станет волшебным существом, она не обладает таумой.
Два гоблина вошли в комнату.
– Можно начинать? – спросил один из них.
Огюстен подошел к ним. Теперь я разглядел предмет, которого не мог распознать раньше; он напоминал зубоврачебное кресло, декорированное каким-нибудь поклонником Жюля Верна, с латунными поршнями, паром из клапанов и блестящими медными трубками. Вокруг аппарата хлопотали гоблины и Финеас.
Окей, по меньшей мере, в этом мы не ошиблись: лич причастен к этой истории.
Повернувшись к Эйр, я заметил другие клетки, стоявшие вдоль стены. Я насчитал дюжину пленников, апатичных, неподвижно лежащих на каких-то подстилках – всех, кого в школе считали исчезнувшими.
– Ты что-нибудь понимаешь, а? – спросил я у волчицы.
Скель, спрятавшись в ее меху, изобразил мину сомнения. Безумие какое-то: кажется, будто прошло много дней с момента, когда мы сотворили эликсир Полночи. А на самом деле – лишь несколько часов.
– Они проводят над нами опыты, – ответил Колен.
– Какие опыты?
– По извлечению таумы из наших тел.
Меня передернуло, я обратился к Сюзель.
– Он шутит?
Она со вздохом откинула голову на прутья клетки:
– Я была бы счастлива, если бы… Увы, нет.
– Они с тобой плохо обращались?
Меня самого удивили холодность моего голоса и грызущий душу гнев при виде сестры в таком состоянии. Я никогда не чувствовал себя ее защитником. Хотя бы потому, что она реально куда круче меня. И потом, она моя старшая сестра, о чем не забывает напомнить при удобном случае. И наконец, потому, что Сюзель это Сюзель. Она может гулять под солнцем, взлетать, когда разозлится, и держит мир в кулаке. Какую помощь мог бы я ей оказать?
Но сейчас я впервые вижу ее такой растерянной, и мне это не нравится. Боюсь, что мою сестру сломали. Если я узнаю, что они ее хоть пальцем тронули, клянусь, я им… я их…
– Уймись, супермен, – буркнула она. – Я хочу отдохнуть, понял?
– Не переживай, – вмешался незаметно подошедший Финеас. – Твоя сестра слишком ценный образец, мы ее не обидим, пришлось ведь повкалывать, чтобы ее подловить. Верно, принцесса?
– Заткнись, башка недоделанная!
Финеас хихикнул, не прекращая возиться с рядом флаконов на столе около нашей клетки.
– Ты была не такая гордая, когда я тебя зачаровал, а?
– Ты меня не зачаровал, ты опоил меня наркотиком, грязный мерзавец!
Финеас помахал пальцем, словно увещевая капризного ребенка:
– А что мы говорили о грубых словах? Ты хочешь, чтобы я рассердился?
Сюзель промолчала.
Сюзель промолчала! Что они с ней сделали?
– Значит, вы ввязались в торговлю полночниками, – сказал личу Жоэль.
– Торговлю полночниками? – расхохотался Финеас. – Не пори чушь! Кому они нужны, эти олухи?
Он указал подбородком на клетки с учениками.
– Ребятишки без семьи, без связей. Никто не беспокоится. Кроме немногих друзей, но с ними было несложно справиться.
– Я вам говорила, что это не сработает, – сказала Сюзель.
– Ты бы лучше заткнулась. Я это говорю для твоего же блага.
Сюзель плюнула на сапоги Финеаса, но тот удалился, хихикая.
– Ничего не понимаю, – вздохнула Эйр.
– Можете вы мне объяснить, что тут делает волчица? – проворчала Сюзель.
– Она наш друг, – ответил я, проверяя прочность решетки.
– То есть как?
– Благодаря ей мы вас нашли. Думаю, тебе стоит вспомнить слово «спасибо».
Сюзель съежилась.
– Кошмар какой-то!
– Я же говорил тебе, что ты ошиблась, – не удержался я от напоминания. – Эйр не виновата, дело в…
– Директрисе, – договорила Сюзель, выпрямившись. – Я это сразу поняла.
– Каким образом?
Она заставила меня сесть.
