– Я поняла, что дело неладно, когда пришла к ней в кабинет с Эйр и Ноэми. Она вела себя неестественно, смеялась без причины, переходила от гнева к чрезмерной мягкости. Это было совершенно неуместно, учитывая тему разговора. Эйр следовало отправить на сторону Полночи и там судить за открытую агрессию. – Она бросила на волчицу жесткий взгляд, явно не растроганная ее плюшевым обликом. – Я довольно быстро распознала действие чар. И рассказала об этом Огюстену. Сволочь! Он пошел со мной в кабинет алхимии, чтобы сделать антидот. Во всяком случае, я шла именно за этим. Пока мы трудились, он достал из рюкзака пакетик с шоколадками. Я соблазнилась, попробовала… И проснулась здесь.
Она засопела, как будто удерживаясь от плача.
– Какая подлость, правда? Я ему так доверяла. Думала, что может быть…
Вот оно как? Моя сестра ухитрилась влюбиться в острый кадык?
Я обнял ее за плечи:
– Если уж даже директриса попалась, ты никак не могла бы их вычислить.
– И все же… – пробормотала она. – Портал закрыт для учеников, тогда как гоблины по-прежнему проходят. Огюстен занимался делами пропавших. Контактировал с полдневной полицией… До чего же я была наивна!
– Но…. Если было очевидно, что мадам Персепуа находится под действием чар, почему профессора ничего не предприняли?
– Я думаю, что Финеас и его сообщники занялись теми, кто что-то заподозрил… А большинство так или иначе боится выговора директрисы с занесением в личное дело.
– Все-таки невероятно, что и на стороне Полночи никто не реагировал.
– А откуда им узнать? Исчезнувшие ученики прибыли из земель Полночи, их родные не ждут от них известий раньше конца учебного года. Ну а оставшиеся… Портал закрыт, общение с близкими невозможно. Мы одни здесь.
– Но с нами другое дело. Мы оба здесь. Никогда наша мамочка не даст нас в обиду. Если придется разобрать школу голыми руками, она это сделает.
– Поздно. Мы уже на финише, – вмешался Огюстен, подошедший ближе. – И Колену стоило бы принять мое предложение.
– О чем он говорит? – спросил я у сирена.
Колен, скорчившийся на полу, повернулся к нам спиной, обхватив руками голые ноги. Воплощенное отчаяние.
– Этот идиот надеялся нас обмануть, – усмехнулся Огюстен. – По некоторым признакам действие наших чар на директрису начинало слабеть, и мы стали обрабатывать вашего друга-рыбу, чтобы дал нам за очень хорошую плату несколько своих чешуек. Но этот маленький хорек деньги взял, а потом решил нас разоблачить, предупредив дирекцию. Мы ему помешали. Потом он пришел к тебе на праздник Хэллоуина. Мне пришлось вмешаться. Бедный сирен… Как он мог надеяться устоять против ночной вдовы?
Я удивленно посмотрел на Огюстена.
– Ты из рода ночной вдовы?
Очаровательная улыбка расцвела на лице нашего тюремщика.
– К твоим услугам, мой вампирчик. Подумать только, вы едва все не раскрыли. Вам достаточно было бы преодолеть свое смущение перед одержимостью сирена волчицей, и вы, помимо его заметок о вашей подружке, могли прочитать много чего такого, что нас доконало бы. Я, значит, премного обязан вашей подростковой стыдливости.
– Наша мать сейчас в мире Полдня, и будь уверен, она не позволит себя охмурить шоколадками и простецкими улыбками!
– О, с вашей матерью я уже встречался. И вполне серьезно отношусь к угрозе, которую она представляет. Вот почему все должно закончиться здесь, сегодня.
Мне все это не нравится, тем более что за показным спокойствием Огюстена я угадываю лихорадочное возбуждение.
– Чего ты от нас хочешь?
– Я тебе уже сказал: все это – для Прюн.
– Оставь ее в покое!
– Оставить в покое? Вот болван! Я здесь для того, чтобы ее излечить.
– С помощью гоблинов? – сплюнул Жоэль.
– О, скажем, у нас нашлись общие интересы. Вы в курсе, что рудники таумы почти исчерпаны? Когда последние кристаллы будут переработаны, в мире Полночи настанет новая эпоха тьмы. Без магии, без света, без дыхания. И без денег для гоблинов. Для существ, столь обделенных физически, они довольно хитроумны, вы не заметили? И они уже занялись разработкой нового источника.
Я не уверен, что понимаю его. Точнее, понимаю, но отказываюсь сформулировать свой вывод из этого монолога.
– Вот почему у Финеаса несколько аур, – произнесла Эйр. – Он потребляет тауму… извлеченную из учеников.
Огюстен улыбнулся. Печально, однако он улыбнулся.
– Именно. Гоблинам нужен был доступ к ученикам, чтобы проверить свою методику; мне нужно было, чтобы кто-то ввел тауму моей сестре, сделал ее равной полночникам.
– Но это так не работает! – воскликнула Эйр. – Таума священна, она основа всего сущего и…
– Сущая мистика, впрочем, чего же и ожидать от оборотней и их тупых шаманок? Прюн станет одной из нас. И я даже определил уже, кто поделится с нею таумой.
Он обратился ко мне, и я словно начал подтаивать изнутри.
– Я это понял, как только увидел, что твой огонек стал ее утешать. Я выбрал тебя.
Сюзель бросилась ко мне, Эйр и Жоэль стали по бокам, чтобы защитить меня, а Кальцифер так вцепился в оправу моих очков, что я ощутил его жар на висках.
