– Возможно, ты готов заснуть, дружок, а вот я нет. – Я надеваю халат и обуваю тапочки из парчи. В водосточной трубе за окном больше не журчит дождевая вода, но эта октябрьская ночь прохладна и сыра. Я накидываю на плечи зеленый плащ и по деревянной лестнице спускаюсь в сад. Деревья уже сбросили большую часть своих листьев, и на раскисшие лужайки и дорожки с их веток капает вода. Вокруг слишком мокро, чтобы где-либо сидеть, так что я начинаю ходить по саду, медленно отгораживаясь от ночных городских шумов, проникающих в сад из-за окружающих его стен. Теперь на улицах уже не зажигают фонари, их заменили прожекторы, прочесывающие небо в поисках цеппелинов, сбрасывающих на нас бомбы и несущих смерть. Но сегодня все тихо. Тихо, если не считать настойчивого шепота духов, которые ждали своего часа, чтобы прийти ко мне.
«Я здесь. Я всегда буду здесь».
Мое общение с духами так изменилось с тех пор, как семьи и страны начала разрывать на части война. Теперь мне достаточно успокоить свои мысли, открыть разум и сердце, позволить духам прийти, и они являются ко мне и стараются привлечь мое внимание. Некоторые из них мои старые друзья, других я просто узнаю. Так, я часто разговариваю с одной доброй бабушкой, которая очень беспокоится о людских страданиях и которую ужасно пугает война. Она часто рассказывает мне о молодых людях, совсем молодых, которые ушли в Царство Ночи еще до того, как толком начали жить. Она плачет, и, слушая ее, начинают стенать и наиболее чувствительные духи. После своего явления к нам в ночь зимнего солнцестояния ко мне время от времени приходит Эмилия. Мне нравится с ней говорить, но она по-прежнему грустит, и очень жаль, что я ничего не могу для нее сделать. Ко мне никогда не является отец, и это вызывает у меня печаль. Печаль и чувство вины, ибо я знаю, почему он отказывается приходить. Порой общение с духами приносит мне больше боли, чем успокоения, но я некромантка, а значит, должна слушать их голоса. Их предсказания могут приносить пользу или давать утешение тем, кто еще ходит по земле. А может быть, я просто даю возможность тем, кто уже пересек Рубикон, хоть как-то выразить свою муку. Как бы то ни было, я не могу отвернуться от них.
Я останавливаюсь под старым облетевшим грецким орехом и прислоняюсь к его стволу. Гладкая кора холодит мою спину даже через плотный плащ.
«Здравствуй, бабуля. Кого ты привела с собой в эту тихую покойную ночь?»
«Мы все должны делать, что в наших силах, чтобы помогать друг другу».
«Кто, кто это сказал?»
Я с изумлением вижу, как передо мной на лужайке возникает призрачная фигура. Застилавшие небо облака разошлись, и при свете луны я вижу, что это молодой человек. Духи лишь очень редко показываются нам за пределами Большого зала, если мы их не вызываем или не приказываем им явиться. У меня холодеет кровь, когда я вижу, что явившийся ко мне дух одет в форму современного британского солдата. Он подходит ко мне ближе, и у меня перехватывает дыхание, ибо когда лунный свет падает на его молодое лицо, я вижу, что взрывом ему выбило глаз и снесло половину подбородка. Его рана ужасающе свежа, и поверх крови на ней видна мокрая грязь. Я делаю над собой усилие, чтобы не показать ужас.
«Как тебя зовут, солдат?»
«Мне правда очень жаль, что тебя так изувечили, Элфи».
«Ты спрашивал об Эликсире…»
«И что… что говорят о нем духи?»
Крики и мольбы все множатся, и вот из-за какофонии голосов я уже не могу думать. Я инстинктивно закрываю руками уши, хотя и знаю, что мне не нужен слух, чтобы слышать голоса мертвецов.
«Перестаньте! Пожалуйста, перестаньте. Вы не понимаете. Эликсир нельзя использовать таким образом…»
