Бормоча что-то насчет доктора Дулитла[15], Олли берет меня за руку, а я превращаю себя в проводник его силы. Я никогда прежде не пыталась манипулировать той частью Иммрала, что принадлежит Олли. Мне приходится сосредотачиваться по-иному. Своей частью силы я всегда тянусь наружу, действуя умом на предметы. Половина Олли больше похожа на губку: она впитывает эмоции и воспоминания. Кавалл сотворен из инспайров, так что вряд ли в нем скрыто многое, но в нем должно быть достаточно такого, что откликнется на мою просьбу. В маленьком теле пса я вижу эхо воспоминаний, но ни одно не рассмотреть как следует. И еще есть некий вкус – тот, который возникает у меня, когда я манипулирую другими людьми, – сладковатый цитрусовый привкус, и мне он кажется знакомым, хотя я и не могу разобраться почему.
Я передаю свой приказ Каваллу, и он послушно бежит к содержимому сумок. На полпути я теряю связь с ним. Значит, это граница поля Мидраута. Мгновением позже Кавалл возвращается с поясом. Пес кладет его у основания стены обсерватории, потом садится, шумно дышит и смотрит на меня, ожидая нового приказа.
– Хороший мальчик, – киваю я и посылаю небольшую волну, которую, я надеюсь, он воспримет как ласку.
Я тянусь мыслью к поясу, поднимаю его в воздух, провожу в открытое окно. Кавалл разочарованно скулит, кладет лапы на стену, как будто хочет, чтобы я и его подняла в воздух. Шум заставляет личинки за дверью снова взбеситься.
– Тсс! – шиплю я, и, к моему удивлению, Кавалл почти мгновенно умолкает. – Ты просто жди нас там, – тихо говорю ему я.
Самсон и Сайчи уже распутывают пояс, хотя я и не говорила им, что мне это нужно.
– Куда это положить, Ферн? – спрашивает Самсон.
– Я… – Смотрю на их выжидающие лица и ощущаю вес их надежды. – Я пока не уверена…
– Ладно, давайте вместе подумаем, – терпеливо произносит Самсон.
– Думаю, нужно расплести пояс и каждому взять по пряди…
Я действую по наитию, доверившись инстинкту.
– Но здесь пять полосок ткани, а нас семеро, – говорит Сайчи. – Это может иметь значение?
– Наверное, если Нимуэ дала пять полосок, то она и имела в виду, что мы должны использовать именно пять, – отвечаю я, беря свою часть. – У кого ничего нет?
– У меня и Линнеи, – отвечает Сайчи.
Я оборачиваю свою полосу вокруг рук. Инспайры в моих костях начинают суетиться. Может быть, они боятся того, что ждет нас? Может быть, они взволнованы планом, что созревает в моей голове? Надеюсь, я права. Если у нас есть шанс одолеть этих тварей, мне нужно, чтобы план сработал.
Олли подходит ко мне под тем предлогом, что хочет помочь.
– Ты действительно понимаешь, что делаешь, Ферн? – тихо спрашивает он.
– Я понятия не имею, – отвечаю я. – Но мы ведь должны что-то попробовать. Иначе мы здесь застрянем до тех пор, пока не ослабеем окончательно и уже не сможем удерживать этих тварей.
Олли сжимает свою полоску-пояс и кивает.
– Ладно, – кивает он. – Доверяюсь тебе.
– «„Если это вера“, – сказала она, и больше ничего не сказала», – цитирует Самсон.
– Что?
– Это написала твоя мама. Не думаю, что послание было только для тебя, Ферн. Мне кажется, оно было для всех нас. И в таком случае моя вера тоже с тобой.
– И моя, – говорит Сайчи, даруя мне редкую для нее улыбку.
Наша маленькая компания – то, что осталось от бедеверов, – согласно кивает. Я смотрю на пояс, чувствуя себя крайне глупо. Точно так же, как таны возложили все свои надежды на меня, я возлагаю свои надежды на пять шелковых ленточек. Вера должна быть ключом, который заставляет пояс работать. Все они верят в меня. Мое запястье покалывает от Иммрала, но больше ничего не происходит.
Дело не в том, верят ли в меня они. Мама знала, что люди поверят Мидрауту – это было уж очень легко. Но может ли Мидраут верить в других? Или Иммрал движется собственным путем, оставляя место для искусства ему подобных? Тогда это означало, что есть обходной путь…
– И я верю вам! – произношу я слишком громко. – Всем вам. – И я говорю это от души.
Что-то расцветает у меня в груди – вера и сила. Она исходит не только от меня, но от всех нас, она течет через тела в ткань, намотанную на наши руки. Инспайры потрескивают, оживая, вырываются из моих пальцев и посверкивают вдоль полосок пояса. А они вьются вокруг наших запястий и превращают золотистый шелк в веревку, что тянется между нами. Это связь, это некая ограда. Нечто, из чего можно создать сеть…
Я окидываю взглядом друзей:
– Идемте.
