Мы отправляемся по коридору, оставив позади дверь, которой не продержаться долго под напором личинок. Возвращаемся к лестнице, к главной галерее. Я молюсь, чтобы спящие там были еще живы. Главное для нас – помешать тварям сбежать из здания, а потом – спасти выживших. Когда дверь наконец распахивается, позади слышится тяжелый удар. Влажный звук движения личинок, догоняющих нас, уж слишком быстро достигает моих ушей, – мы не настолько их обогнали, как я рассчитывала. За моей спиной слышится крик: Майлос в конце веревки пойман. Личинки ползут по его ногам, впиваясь колючими телами в его плоть. Олли толкает меня вперед.
– Ты сейчас не сможешь ему помочь! – шипит он.
– Сюда, Линнея! Бегом! – кричит Майлос, пихая веревку Линнее.
Она без колебаний хватает ее, рыцарь падает. Когда я вижу его в последний раз, он достает свое оружие – гранату, и выдергивает чеку. Брендон не единственный, кто отказывается быть съеденным заживо. Мы бежим дальше, я задыхаюсь, и это единственный звук кроме топота ног моих товарищей. Далекий взрыв гранаты едва не сбивает нас с ног. Вскоре после этого шум личинок становится громче. Граната им не повредила.
Дверь в главный холл уже перед нами. Я тянусь к ней мыслью, пытаясь ощутить, что лежит за ней. Там еще есть жизнь, но там и гораздо больше этих тварей.
– Ферн? – неуверенным голосом окликает меня Самсон.
– Доверьтесь мне! – кричу я. – Нам нужно только удержать их, чтобы завершить это дело.
Я вскидываю руку, поток инспайров вылетает из нее, растекается над головами моих друзей, создавая защитное поле, – возможно, не такое сильное, чтобы надолго остановить тварей, но достаточно крепкое, чтобы дать нам немного времени.
– Готовы?! – кричу я, перекрывая шум личинок.
– Вперед! – кричат остальные.
И я мысленным толчком с такой силой распахиваю дверь в главный холл, что она едва не слетает с петель. За нами целое море личинок вздымается, как вода, наскочившая на запруду. Каждый раз, когда они всей массой ударяются о поле, я ощущаю, как слабеет моя сила. Нам нужно двигаться быстрее.
– Встаем в круг около спящих! – кричу я, и остальные поспешно выполняют мой приказ.
В другом конце комнаты слышится крик – Вьен попалась, множество личинок ползет по ее ногам. Я бегу к ней, пытаясь отогнать тварей, но не позволить им впиться своими крючками в меня.
– Стой! – выкрикивает Вьен, потом повторяет тише: – Стой…
Она смотрит на Сайчи, а та колет своим копьем личинок и взрослых тварей, стараясь не подпустить их к остальной команде.
– Держи! – кричит Вьен, бросая ей веревку.
Сайчи ловит ее, и мы наблюдаем за тем, как Вьен выбегает из помещения, а личинки гонятся за ней. Теперь нас осталось пятеро. Если мы потеряем кого-то еще, мой план не сработает.
– Отвали! – кричит Олли. – Отвяжись от меня!
Он пинает ногой какую-то личинку.
Нет! Только не мой брат.
Я бегу к нему, но тут Линнея закрывает его собой. Она протягивает руки к тварям, кишащим у его ног, и они прыгают, с наслаждением вгрызаясь в нее. Линнея смотрит на меня.
– Нужно объединить Иммралы…
И она тоже убегает из холла. Ее часть веревки падает на пол, Олли поднимает ее.
Наше число сократилось до четырех. Нам не заставить ленты действовать. Та сила, что удерживала их вместе, начинает угасать.
– Дайте… это… мне… – произносит низкий голос, такой тихий, что его почти не слышно.
Я смотрю вниз.
Это говорит Константин Хэйл – то, что осталось от него. В его рту почти нет зубов, язык изгрызен, но он еще способен понимать. Я протягиваю руку, Олли бросает мне ленту Линнеи. У Константина нет рук, так что я всовываю веревку в его окровавленный рот, молясь о том, чтобы этого было достаточно.
– Я верю в вас, – говорю я ему. – Мы пройдем через это.
Я знаю, что должна не сомневаться. Должна верить в него, если это нужно для действия магии. Но как мне поверить в это умирающее, изувеченное существо? В того, который так открыто показал, что я ему не нравлюсь?
Впервые в моей жизни я стараюсь думать о ком-то как можно лучше. Я открываю ту часть меня, что была так давно заперта, ту часть, куда я впустила лишь крохотную группу людей. Да, возможно, он слегка высокомерен, возможно, он ведет себя как спаситель с людьми вроде меня, с теми, кто не нуждается в спасении, – но он, по крайней мере, пытается бороться. Он хотя бы понял, к чему ведет Мидраут. Он мог счесть меня трусихой, но только потому, что ничего не знал о рыцарях. Его сердце ведет его к правде, пусть даже он выбрал неверный курс.
– Я верю в вас – повторяю я и кладу ладонь на грудь Константина. – Я
Сначала ничего не происходит, потом маленькая искра инспайра снова взлетает из веревки, которую он держит в зубах. Я это ощущаю глубиной тела: сила бежит между нами, четырьмя рыцарями и сновидцем. У нее особый вкус – знакомый вкус, и я наконец узнаю его – это Круглый стол. Древняя сила, что связывает вместе танов. Нимуэ вплела священные узы между теми из нас, кто защищает Аннун, и теми, кто бродит по нему.
– Разойдись! – кричу я.
