И те четверо из нас, кто может двигаться, расходятся по холлу, создавая пятиконечную звезду. Веревка, словно поднимаемая невидимым ветром, вздымается и сверкает. Она приобретает форму круга. Инспайры внутри меня теперь дрожат от едва сдерживаемой энергии. Она выстраивается в нечто, хотя я не думаю, что я этим управляю. Потом веревка затвердевает, теперь это жесткий круг, созданный из чистого света. Это сила всех моих друзей-танов и это сила сновидца, выжившего, несмотря ни на что. Я ощущаю, как эта сила течет в меня. Теперь она моя.
Я пользуюсь своим Иммралом, чтобы найти всех тварей и их личинок в этом здании. Они везде, в каждом помещении. Прицеливаюсь в точки тьмы в их сердцах. Поднимаю их, отрывая от того, за что они цепляются. Сновидцы рядом с нами внезапно оживают, освободившись от личинок-паразитов. И полный смысл того, что было сделано с ними, становится явным. Их тела пусты. Некоторые потеряли половину лиц. У мертвых опустошены черепа.
Олли отворачивается, Сайчи крепко закрывает глаза. Но Самсон не отводит взгляда от оставшихся в живых спящих. И в его глазах – глубокое сострадание.
Меня охватывает волна гнева и печали, я заставляю новую силу, дарованную мне, раздавить тварей. Но они лишь визжат от боли, и эта боль с шипением несется по веревке и через каждого из нас. Какую бы силу ни подарила мне Нимуэ, она не хотела, чтобы я уничтожала эти существа.
Картина далекого прошлого, того времени, когда я лишь начала узнавать о своей силе, вспыхивает передо мной. Я вижу тот момент, который заставил Андрасту поверить в меня.
Тогда я сначала подбираюсь к толпе тварей, дразню их, заставляя разделиться. Даже притом, что через меня течет сила всех моих друзей, боль в моей голове уже невыносима. Их слишком много… У Олли уже льется кровь из носа. Сайчи и Самсон в ужасном состоянии.
Я прикидываю, не следует ли остановиться, но тут Самсон ловит мой взгляд. Он качает головой.
Тогда я снова сосредотачиваюсь на тварях. Они уже не извиваются. На мгновение мне кажется, что они мертвы, но нет, внутри них – некие маленькие пульсирующие сосуды, похоже, это их версия сердца. Я углубляюсь в черные семена в их центре, приподнимаю их с бесконечной осторожностью и бесконечной силой. И с обжигающей болью, заставляющей меня упасть на колени, разом вытаскиваю их все. Семена падают на пол со звоном, отдающимся эхом по всем галереям. Они не катятся. Они тяжелы, как свинец, – и так же ядовиты.
С новым взрывом энергии, почерпнутым не только из меня, но и из моих друзей, я посылаю поток инспайров в вены тварей, наполняя их чистейшим воображением вместо извращенного, тухлого Иммрала Мидраута. Я не пытаюсь изменить их внешне, но когда я их отпускаю, они похожи на новые существа, того же вида, только сияющие инспайрами. Возможно, мне следовало дать им новую цель, – маленькое семя моей собственной, вложенное в их нутро. Но нет, думаю я, как раз это и сделал бы Мидраут. Дай им свободу воли. Пусть их ведут инспайры. Они теперь не более опасны, чем обычный сон.
Я отпускаю веревку, и она падает на пол, снова обратившись в ленту.
Золотистый шелк среди кровавой бойни.
Дело сделано. Головная боль доходит до предела, возможно, понимая, что все закончилось. Я опускаюсь на пол, и вместе со мной падают остальные. Олли подползает к Самсону, у которого кровь льется из ушей. Сайчи справилась немного лучше. Она ковыляет ко мне, когда я наклоняюсь к Константину Хэйлу.
– Спасибо, – говорю я.
Он кивает, не в силах ответить.
– С ним все будет хорошо? – шепчет Сайчи.
Я смотрю на его искалеченное лицо.
– Мы постараемся, как сможем. Помоги мне.
Сайчи нежно приподнимает его голову, а я – торс. Мы тащимся к двери. По воле моего Иммрала дверь с недовольным скрипом открывается. Внутрь врывается солнечный свет. Кавалл ждет снаружи, как и Лэм. К ее чести надо сказать, что она не сопротивляется, когда я поднимаю Константина на ее спину. Кавалл прицепился к другому сновидцу, единственному оставшемуся в живых.
Аптекари уже рядом, они задают вопросы, прикладывают к нашим головам компрессы и бормочут что-то насчет крови, текущей из ушей и носа моих друзей. Кто-то накрывает одеялом тело Брендона. Но я ищу взглядом только одно лицо.
– Лорд Элленби скоро будет, – говорит Джин, уводя меня в сторону от толпы.
Она помогает мне сесть на траву и подает компресс. Прохладные травы смягчают мою мигрень.
– А Неризан нашла сбежавшую тварь? Ту, что напала на Брендона? – спрашиваю я.
– Пока что не беспокойся об этом, – отвечает Джин.
– Они убили его, – всхлипываю я.
Лица умерших сновидцев – и лица живых сновидцев – и всех тех рыцарей, которых я не смогла спасти, смотрят на меня.
– Ты не виновата, – шепчет Джин. – Ты не можешь нести на себе все. Никто не смог бы.
