Переполненный лицами, картинами, сценами. Стремительный. Перегруженный болью, превращающейся в красоту.
Словом, это такое сильное произведение, словно американская проза все еще – как в прошедшем веке – лучшая в мире.
Эдвард Эстлин Каммингс. Избранные стихотворения.
В переводах Владимира Британишского
Журнал «ИТАКА», журнал «КОММЕНТАРИИ», М., 2004.
Нет слов. Молча снимаю шляпу. О силе оригинала догадываешься по самоотверженности перевода. Тексты приведены на обоих языках. Слева – речь вдребезги, справа – к осколку осколок.
Каммингс жил с 1894-го до 1962 года. Британишский переводит его стихи вот уже больше 30 лет. Понимает их, как, наверное, никто другой. Любит, как никто.
Книга единственная. Когда такая появляется, принято говорить: событие, подвиг, высокий пример. И правильно. А что еще скажешь?
Кто, например, я такой, чтобы передать, как сверкает этот двойной каскад словесных изобретений?
Все, что могу, – просто выписать одно стихотворение целиком. Как раз не самое звонкое. Не самое головокружительное. Не самое резкое. Кто его знает, почему нравится.
Красиво, правда?
Энтони Хект. Стихи
N.Y.: ARS-INTERPRES, 2003.
Хект родился в 1923 году. В начале 80-х Иосиф Бродский сказал о нем: «…безусловно лучший поэт, пишущий в наше время по-английски». Переводить его, должно быть, несравненно легче, чем Каммингса: он современней, то есть старомодней.
Переводчиков тут несколько, но единство голоса сохранено. Глазу же отрадней, когда соблюден и размер подлинника.
Вероятно, поэтому красивее всего выглядят драматические монологи, написанные белым стихом. Самый поразительный называется «Прозрачный человек». Имеется в виду такая игрушка, научно-познавательная кукла. В этом стихотворении женщина, умирающая от лейкемии, вспоминает, как в детстве, с подружкой вместе, разглядывала, хихикая, этот, значит, пластиковый муляж: нервные волокна, кровеносные сосуды, внутренние органы.
Насколько я понял из слов Хекта (в приложении напечатан его разговор с одним критиком), про этого человечка рассказала ему Флэннэри О’Коннор.
Хект говорит: «Флэннэри отличалась какой-то бесподобной храбростью».
Кирилл Кобрин. Где-то в Европе: проза нон-фикшн
М.: Новое литературное обозрение, 2004.
Мало кто пишет сейчас по-русски так хорошо, как Кирилл Кобрин.
Поэтому книжка, боюсь, пройдет незамеченной.
Критику тут просто нечего ловить. Лично я нашел одно слово лишнее, одно словосочетание машинальное, три небрежных оборота, одну (топонимическую) ошибку памяти.
Это в сборнике, по размерам не уступающем среднеевропейскому роману.
То есть практически безупречный слог – причем ни единой фразы мертвой. Проза в чистом виде. Без игр. Слог равняется автору, автор – самому себе. Существующему для себя лишь в том, что его волнует. А волнует его только то, в чем он теряет себя из виду, как бы расстается с самим собой.
Автобиографическая эстетика. Проще говоря – про счастье. Которое чувствуешь от красоты. Которая вспыхивает в ситуациях и вещах, когда кажется, что понимаешь их смысл. Который состоит в том, что ты их почему-то любишь. То есть страдаешь причиняемой ими немотой. Страдаешь так сильно, что вынужден выворачивать немоту наизнанку; перелицованная, она смотрится как слог; и больше ничего не остается.
