Как бы там ни было, чувства поэта похвальны, а его чуждый нам пессимизм заслуживает, по человечеству, снисхождения; также учтем, что его отрицательный пример – другим наука (Пушкина я приплел опять от себя).
Это, значит, во-первых. Во-вторых же, не стоит замалчивать и заслуг:
«Не только „На смерть Жукова“, но и вся гражданская лирика Бродского наследует традиции русской классической литературы, в ней выражается позиция поэта – патриота своего отечества».
Ведь если нелицеприятно-то, по-доброму-то если взглянуть, – что, например, пытался сказать Бродский «приподнято уверенным восклицанием: „Бей, барабан, и, военная флейта, громко свисти на манер снегиря“»?
Он пытался – да только не сумел, – но в общем практически сказал – вот что:
«Бей, барабан, хотя мне и не дано его услышать, – бей, потому что со смертью маршала не закончится история Российского государства, не исчезнет желание побеждать, не утратятся традиции военного искусства, точно так же, как много лет назад этого не произошло после смерти Суворова, несмотря на все опасения».
Вам смешно, граждане интеллектуалы? Вам думается, это капельку чересчур, немножко vulgar, да?
Ничего, придется потерпеть. Вот еще факт в пользу подзащитного. Просим приобщить к делу о реабилитации гр-на Бродского И. А.
«В феврале 1994 года, после того как Украина стала участником программы НАТО „Партнерство ради мира“, Бродский пишет стихотворение „На независимость Украины“, которое взорвало представления о нем как о поэте-эмигранте, навсегда порвавшем с Россией и со своим прошлым…
…Почему же сотрудничество с НАТО Украины, а не Грузии или, например, Узбекистана, вызвало столь гневную отповедь Бродского?
Ответ очевиден: поведение близкого человека (в данном случае представителя славянского содружества) всегда ранит глубже и воспринимается на более эмоциональном уровне. Легкость, с которой Украина была готова пожертвовать отношениями с Россией ради соображений сиюминутной выгоды (военной угрозы в отношении ее не было и быть не могло), взорвала поэта, придав его словам особую жесткость…»
Присовокуплен текст, переписанный с бесчисленными ошибками (примерно как вещдоки на процессе о тунеядстве в Дзержинском райсуде) и действительно крайне грубый. Что-то такое:
Но как бы там ни было, а если подверстать сюда строчку типа
«Отъезд не повлиял на взгляды поэта, а значит, хотим мы этого или не хотим, нравится это кому-то или не нравится, в своих произведениях лишенный российского (российского? really? –
Что и требовалось доказать.
Ну как, вам все еще смешно, высоколобые мои, безродные космополиты?
