Дмитрий Быков. Письма счастья. Политические сатиры
СПб.: Геликон Плюс, 2005.
Вот тут все без обмана. Петербургская девочка Лиза – действительно принцесса: благородное сердце, великодушный ум.
А стихотворные сатиры Дмитрия Быкова действительно доставляют что-то такое… Радость. Мимолетную, но ослепительную.
Счастливого Нового года!
Иосиф Бродский: Стратегии чтения
Материалы международной научной конференции 2–4 сентября 2004 года в Москве. – М.: Изд-во Ипполитова, 2005.
Читаешь, сгорая от стыда и от зависти: как невежда и как провинциал. Взглянуть бы, думаешь, хоть одним глазком на такое сборище умов. Подслушать разговоры в кулуарах – в коридорах – или где там у них бывает перекур.
Как один, предположим, горячится:
– Единый вектор неотрадиционализма при всем богатстве индивидуальных его модификаций – реонтологизация искусства путем возлагания на себя ответственности, – не перебивай, пожалуйста! – перед онтологическим самодвижением жизни: в ипостаси языка, в ипостаси равнодостойного автору читателя и, наконец, в ипостаси культурной традиции…
А другой, пожимая плечами:
– Вненаходимость автора особенно заметно проявляется именно в метатекстуальных структурах.
И улыбается с оттенком превосходства.
Но вмешивается третий:
– Ай, бросьте! Кто же не знает, что игра на референциальной неоднозначности между внутренним и внешним адресатом, а также между разными типами экзегетического адресата есть один из важнейших приемов создания текста. И вообще, не ударить ли нам по пиву?
Самое поразительное, что в каждой фразе (а не только про пиво) чувствуется присутствие какого-то смысла. Так и кажется: вот встану сейчас на цыпочки, дотянусь, нажму, включу – и загорится.
Но – никак. Не загорается. Только тлеет, мерцает. Угадывается. Покореженные металлоконструкции вроде бы повторяют своими очертаниями комбинацию реальных фактов. Безумно хочется согласиться, благодарно поддержать: о, как вы правы, например, в том, что:
– Двусмысленность вульгаризации выражается в отношении между насильственностью классики и поверхностностью «врага», с одной стороны, и всесильной искусственной внутренностью, с другой стороны!
Очень, очень похоже на правду.
И вообще, на полутысяче страниц нашлось только одно предложение, неверное очевидно, – да и то всего лишь на мой взгляд:
– Такая позиция (не важно – какая; впрочем, если хотите знать, – «внежизненно активная». –
По-моему, поэзия, чья бы ни была, нуждается в эстетическом оправдании не больше, чем коза – в баяне. Однако допускаю, что и тут вам видней.
Поскольку здесь представлены стратегии чтения. Мне же доступна, как я теперь убедился, одна только тактика. Типа: читаешь, допустим, стихотворение – и отчего-то волнуешься. Или же – нет. Чувствительный такой потребитель.
Каким был когда-то, я вижу, Михаил Хейфец: он в этой же книге рассказывает, как впервые разобрал на случайном листке выведенную авторучкой полустрофу:
И сразу же почувствовал пронзительную новизну и от нее – «балдеж».
То есть нехитрое счастье недалекого тактика.
Тогда как стратег первым делом выделит здесь:
– Форму, которая, концентрируя в себе признаки КС (коммуникативной стратегии – переоформления в наиболее явном виде), представляет ее в несколько уже устоявшемся, клишированном виде, в определенной мере стирающем живые процессы переоформления, зато обнаруживающем его признаки в простых, элементарных случаях.
Спорить опять же не приходится. Если где и позволяешь себе в чем-то усомниться, то исключительно в случаях, когда кто-либо из стратегов снисходит до тактики, она же практика.
Скажем, ну не дано мне понять, что прибавляет к строчке «Мексиканского дивертисмента»:
научный анализ:
– Сравнение температур несет в себе образ слияния танцоров с тропическим зноем и семантику тревожного уравнивания жары с нормальной температурой.
И никогда, никогда не взять мне в толк, что строчка
в ночь глухую, воронью —
требует истолкования при помощи цитаты из Мелетинского, который, в свою очередь, цитирует Леви-Стросса, каковой Леви-Стросс «обратил внимание на „промежуточность“ Ворона или Койота в качестве существ, питающихся падалью и потому осуществляющих медиацию между травоядными и хищными, в конечном счете между жизнью и смертью» и проч. И что-то про северо-восточных палеоазиатов.
Или вот еще такое. Человек написал:
