Вашей сестр не совтую никуда хать, ничего искать, а жить тамъ, гд она теперь, у васъ, и въ томъ положеніи, въ к[оторомъ] она есть. Дадутъ ей ребенка — хорошо, не дадутъ — тоже хорошо. Не сдлаютъ разводъ, сдлаютъ разводъ — все то, что ей надо.
Не въ искупленіе врить надо, а въ то, что не моя воля да будетъ, но Его, и не то, чт'o я хочу, а что Онъ хочетъ, и не какъ я хочу, а какъ Онъ хочетъ. А Онъ хочетъ того, что больше, чмъ хорошо для меня, того, чт'o должно.
Цлую васъ и Диму большого и малаго3 и всхъ нашихъ друзей. На дняхъ напишу Дим и Жен.4
Л. Толстой.
Публикуется впервые. На подлиннике надпись рукой Черткова черным карандашом: «5 февраля 92 № 302». Дата подтверждается письмом М. Л. Толстой от 8 февраля, в котором она, давая перечисление писем, написанных Толстым в то время, относит это письмо к 5 февраля.
Ответ на письма А. К. Чертковой от 23 января и 1 февраля, в которых она писала Толстому о тяжелом душевном состоянии её сестры Е. К. Щегловитовой в связи с осложнениями в ее семейной жизни. В последнем письме А. К. Черткова писала, что ее сестра склонна к религиозному экстазу и что на нее могли бы иметь влияние такие люди, как мать В. Г. Черткова, Е. И. Черткова, веровавшая в искупление человеческих грехов смертью Христа.
Комментируемое письмо написано, наверное, после получения недатированного письма Черткова, который писал Толстому: «Пожалуйста, Христа ради, напишите Гале несколько ободрительных строк, какие вы умеете писать. Это очень поддержит ее и, главное, Нелли, которая так в этом нуждается в эту критическую для нее минуту. Она с такою жадностью глотает все хорошее, духовное, что ей предлагают».
1 Об этой телеграмме Черткова, адресованной, повидимому, Т. Л. Толстой, последняя писала Черткову в письме от 20 февраля 1892 г.: «Меня немного напугала ваша телеграмма о присылке круп, думала, не болен ли кто, но потом кто-то мне сказал, что всё у вас благополучно. За крупу я заплатила 4 р. за 10 фунтов» (AЧ).
2
3 То есть, В. Г. Черткова и его сына, которого так же, как и отца, в семейном кругу называли «Дима».
4 Письмо Черткову, которое Толстой собирался написать «на днях», не было написано. Письмо Е. И. Попову было написано, но пропало на почте, о чем Чертков писал Толстому в письме от 20 февраля: «Я борюсь с чувством печали, вследствие пропажи вашего письма к Жене, которое, повидимому, было содержательное, если Маша просит прислать ей копию с него. Ах, как хорошо было бы, если б вы предоставляли тому, кто около вас, списывать ваши письма раньше их отправки, хотя бы только для того, чтобы сохранять у себя эти копии на случай подобных пропаж. Быть может на почте иногда просто лично интересуются вашими письмами и частным, а не официальным образом, оставляют их у себя. А потому лучше бы не вам, а Маше надписывать адреса на конвертах, так как вашу руку могут знать, и она может подмывать чересчур любознательного чиновника к вскрытию письма. Кроме того вам следовало бы посылать заказными письма туда, куда это возможно, как например, к нам».
Получилъ ваше очень хорошее письмо, милый друг, и хотлось бы отвтить тоже хорошо, но едва ли удастся. И даже наврно не удастся. Пишу через два дня посл этого вступленія. Завтра дут на почту, и дописываю только, чтобъ не молчать. Получилъ письмо от Халикова изъ Тифлиса, я получилъ прежде два, и ршилъ, чаю то время, к[оторое] есть, употреблю на то, чтобы написать ему.
Ему тяжело, я думаю. Живетъ въ город, въ гостинниц и одинъ.1
Ай ай ай, какъ люди способны длать злое, когда они не идутъ по единому узкому пути! Кто его мучаетъ? Не люди. А только мрак. Сейчасъ думаю о Писарев.2 Онъ вдь живетъ въ 6 верстахъ отъ насъ и вернулся изъ Тулы. И завтра я увижусь съ нимъ и передъ отъздомъ моимъ въ Москву 15 марта, буду просить его взять на себя высшій надзоръ надо всмъ дломъ во время моего отсутствія. И онъ милый, хорошій; но какъ вспомню объ его православіи, о мрак, к[оторый] есть въ немъ, страшно становится и ожидаешь всего самаго невроятнаго. Главное нтъ полнаго общенія, к[оторое] такъ бы радостно б[ыло] съ нимъ. Онъ смотритъ не просто, а съ камнемъ за пазухой. И какъ жаль и какъ больно! —
Письмо ваше мн очень было по сердцу. Все, чт'o вы говорите о моемъ отношеніи къ властямъ и какъ надо вести себя — не раздражать, не вводить въ грхъ напрасно и вмст съ тмъ не останавливаться изъ-за возможности раздраженій, если передъ Богомъ чувствуешь, что длаешь Его дло, — все это прекрасно и на все говорю: аминь.
3 Сейчасъ посл очень хлопотнаго дня, поздно вечеромъ, разговорился съ двочками: Таня,4 Маша,5 Вра,6 т. е. они разговорились. Такъ хорошо. Говорятъ: грустно, что никогда не можетъ быть полнаго общенія душъ, не передашь другому, не завлечешь другого въ свой внутренній міръ, въ к[оторомъ] часто происходить такое хорошее. — И что супружество, любовь земная — обманъ. Ожидаешь этаго общенія, а его не бываетъ.