— Не знаю, Вовк. Ох, не знаю. Хорошо! — Он хлопнул в ладоши. — Думай что хочешь. И как душа пожелает. Это ничего не меняет. Мне надо затихариться. Влипли мы в дурную историю, залетели в капкан. Так карта легла, что увидел тебя тут, в Сатанове, один общий знакомый. Случай, раз в жизни бывает. Но и мир, вишь, тесен. Некуда спрятаться от людского ока. Пропустил бы мимо ушей, какое мне до тебя дело… Ну, узнал на всякий случай, на черный денечек, где хаза у бродяги, который тоже от легавых прячется. Кроме кореша моего, тебя в целой округе никто не узнал. Да и шире бери — никто тебя именно тут не будет искать. Залег в нору — твое счастье. Я возле тебя пристроюсь. Или моя компания тебе не годится?
— Честно?
— Валяй.
— Не очень.
— А у тебя, бродяга, вариантов нет. Придется меня терпеть. Кусок хлеба дашь — и хватит.
«Сюда может прийти Лариса», — промелькнуло в голове.
— Надолго? — спросил.
— Как пойдет, Офицер. Как уживемся. Подружимся — глядишь, вместе отсюда снимемся. Ты за меня, я за тебя, брат за брата, разве не так?
— Не так.
— Ну, в таком случае пару дней я у тебя перекантуюсь. Кажется, другого выхода незваный гость не оставлял.
— Кто хоть этот общий знакомый? Кто нас свел заочно? Хотя, — его вдруг осенило, — кажется, знаю. Не Голуб часом?
— Он, сизый, — хохотнул Жора. — Видишь, не нужно тебе говорить лишний раз — в жизни нашей всякое бывает. Столько тебе фартовых историй расскажу! Ох наговоримся, языки заболят.
— Не горю желанием, знаешь.
— Тогда просто будем сидеть друг напротив друга и зенки вылуплять, как два сыча. Придумай, как больным сказаться. Пусть на эти дни тебя кто-то заменит.
— Не пройдет.
— Почему?
— Подозрительно очень.
— Сделай так, чтобы не подозревали. Сделай, корешок, сделай. Сам себе поможешь.
Игорь картинно развел руками:
— Глянь — тут нет телеграфа. Тем более телефона. И голубиная почта не летает.
— Харэ филонить, Офицер. Будет как я сказал.
— Ну и как же это будет? — Вовк начинал понемногу заводиться. — Слушай сюда, Теплый. Как на духу тебе говорю, честно, просто в глаза. Чтобы дать знать про болезнь, мне надо отсюда добраться в центр. Доложить заведующей Домом культуры. Та баба — моя начальница. В партизанах была, боевая, потому подозрительная. Погонит к доктору, есть тут такой, Антон Саввич. Этого обмануть можно, придумаю себе какой-нибудь понос — сгодится. Но я же выйду из дома, Жора. И ты или поведешь меня под конвоем, или выпустишь. Думаешь, я такой идиот, что тебя не сдам?
— Сдашь меня — себя спалишь.
— Во! — Игорь согнул правую руку в локте, показал эту фигуру Теплому. — Видел? Нам с тобой не по пути, Жора. Что бы ты там себе ни надумал. Возьму и стукну, анонимно. Придут сюда вооруженные архангелы в погонах. И что ты сделаешь? Начнешь отстреливаться или кричать им, ловите, мол, Игоря Вовка, он враг народа, из лагеря сбежал? Как ты это представляешь себе? Как видишь, а, Жора? В любом случае пока с тобой промудохаются, меня и след простынет.
— О! Далеко убежать успеешь?
— И дальше бегали. То не твоя печаль. А рассказал я тебе это для того, чтобы ты не тешил себя сказочками. Хочешь — стреляй сейчас, не подельник я тебе.
Теплый пожевал губами, не сводя с Вовка глаз.
Потом спокойно взял пистолет — но на пленного не нацелил. Взвесил в руке, явно решая что-то для себя мысленно. Наконец решительно поднялся, повел дулом.
— Вставай.
— К стенке? Вот так прямо расстреляешь?
— В случае чего первый масленок тебе, — серьезно произнес Жора. — Не доводи — и все будет хорошо, уйду я от тебя. Отсижусь пару дней, не больше, и уберусь. Хочешь — сдавай меня потом. Но, думаю, промолчишь. Потому что с властью, ментами и чекистами тебе ох как нет резона лишний раз иметь дело. Шуруй пока в погреб, кажется, видел ляду в сенях.
В самом деле, погреб хозяева сделали в коридоре.
— Ну пусть так, в погреб. Дальше что?
— А дальше вылезешь оттуда, когда сюда кто-то припрется. Надо ж начальникам проверить, куда сторож подевался, почему на работу не ходит. Война, бандиты кругом гуляют, то-се… Поговоришь с гостем. Я буду держать на мушке всю компанию. Не промахнусь, что бы ты там ни нагадючил. Вот так мы с тобой и заживем пока, Офицер. Годится? Придумал методы? Есть чем крыть?
Игорю не оставалось ничего другого — снова развел руками:
— Банкуй, Жора. Погреб так погреб. Фуфайку только дай, чем-то накрыться. И про жрачку не забывай.
— С голоду не сдохнешь, если есть что в закромах. Топай, топай, злыдень, шевели копытами.
Тут было достаточно сыро, но незваный гость не оставил выбора. С харчами трудно, зато нашлись пустые мешки. Устелив ими голую землю, бросив телогрейку и замотавшись в серое солдатское одеяло, Игорь провел значительную часть ночи в темноте. До головной боли размышляя, как спасти Ларису, — она может рискнуть и пробраться сюда завтра без предупреждения. Смелых вариантов роилось без счета. Но чем больше их вертелось, тем острее чувствовал Вовк собственное бессилие не так перед занесенным лихим ветром Жорой Теплым, как в целом перед обстоятельствами, которые сложились. Беглец в глухом углу.
Куда ни повернись.
Простыни для морга — слишком жирно.
