— Оказывается, ты искренне считаешь меня способным перегрызть человеку горло. Пусть это паскудный Сомов, и все же: неужели я так похож на кого-то, кто притворяется оборотнем? Я соврал о своей болезни, потому что мне нужно побыть дома. Есть на то свои причины. Я искренне рад, Лариса, что Сомов получил по заслугам. Он много горя принес тебе, другим людям, мне… Но я его не убивал.
— Я должна поверить?
— Есть смысл врать
В самом деле, Игорю Волкову сейчас не было никакой нужды выкручиваться перед супругой. Которую ни на миг не считал бывшей и ради которой сбежал из лагеря.
Лариса легонько сжала пальцами виски — внутри, под черепной коробкой, начинали мелко пульсировать, постукивать крошечные молоточки.
— Нет. Ты прав, извини. Сама не знаю, что и почему на меня накатило. Просто все неожиданно. Так бывает, когда загадываешь желание и оно внезапно сбывается. Не веришь, ищешь какую-то подлянку, вселенский заговор. Нужно, чтобы все это улеглось. Я думала, ты уже знаешь. Потому бегала, искала тебя.
— Зря ты это, Лара.
— Сама понимаю.
— Ничего. С кем Юра? В школе?
— Оставила у приятельницы, из местных. Мы вообще перебрались к ней.
— Вот и возвращайся. — Игорь говорил жестко, слова звучали словно приказ. — Сюда больше не ходи. Меня специально не ищи. Потому и в дом не приглашаю, потому что еще задержишься. Не думай, ничего не кончилось. То есть, — тут же поправил себя он, — для Сомова, может, и да. Не для нас с тобой. Переждать главное, не сорваться. Осторожность даже большая, чем была. Согласна?
— Абсолютно. Полная партизанщина.
Теперь уже Игорь обнял ее, порывисто и крепко. Нашел губы. Лариса ответила, хотя неаккуратная борода таки мешала, но то с непривычки. Привыкать придется. Природная маскировка, кто знает: вдруг ей понравится колоться о мужа.
Уходить не хотелось. Охватила полная свобода, будто не было вокруг ничего угрожающего для свободы и жизни. Словно почувствовав это и догадавшись, куда снова может зайти, Вовк отстранил женщину, мягко, но вместе с тем настойчиво.
Шутя повернул к себе спиной.
Шлепнул пониже спины — о, когда-то давно он делал так, Лариса даже забыла.
Прав Игорь: нужно идти. Действительно, все для них только начинается.
Махнула на прощание и пошла. Выйдя за калитку, не оглядывалась. Может, если бы вдруг повернула голову, заметила бы в окне другое лицо.
Чужое.
Незнакомое.
Хищное.
Из хаты молодую женщину провожали недобрым взглядом.
Просто так взять себя старший лейтенант Андрей Левченко не мог позволить никому.
Не для того десять лет он притворялся другим человеком. Не для того уцелел на фронте, чтобы тут, среди леса, оказаться на мушке неизвестно у кого. Еще и получить пулю в спину.
Так оценивают ситуацию на войне, когда смерть совсем рядом и ее не избежать. Умирать все равно не хочется. Но еще больше неохота гибнуть, не попытавшись сопротивляться.
Это пролетело быстро. Андрей принял решение и даже оправдывал его для себя, будучи уже в движении.
Посчитал мысленно до десяти, дав возможность невидимому врагу решить: он банкует.
А потом дернулся вправо, сгибая при этом ноги в коленях, наклоняясь и ныряя, выигрывая секунды, выходя из сектора обстрела, стараясь перехватить инициативу.
Шанс был мизерный.
Левченко был обязан им воспользоваться.
Не из-за бесшабашной смелости — рефлексы сработали.
Однако он не учел, что Катерина Липская не будет стоять смирно и смотреть на все это со стороны, терпеливо ожидая, чья наконец возьмет. Как только Андрей выпустил ее из поля зрения, справедливо считая — противник за спиной опаснее, женщина резко подалась вперед, на ходу сбрасывая с плеча противогазную сумку.
Замахнулась. Мотнула.
Удар пришелся Левченко не прямо в голову, а по косой зацепил затылок и плечо. Но этой внезапной атаки с фланга стало достаточно, чтобы помешать дальнейшему движению.
Андрея снова повели рефлексы: он начал разворачиваться к Катерине, стараясь отбиться, но сегодня явно выдался не его день. Неуклюже шагнув, Андрей потерял равновесие на секунду, которой оказалось достаточно.
Противогазная сумка, не тяжелая, но размашистая, ощутимо ударила второй раз. Теперь — по руке, вооруженной пистолетом.
Левченко и при таких раскладах удержал бы оружие. Но Катерина пустила в ход совсем уж неожиданный прием — царапнула ему ногтями по лицу, целясь в глаза. Отмахнувшись, Андрей окончательно потерял контроль над ситуацией, и третьим ударом Липская таки выбила у него ТТ. При этом Левченко и дальше оставался на ногах, забыв на короткое время про угрозу сзади. И она напомнила о себе.
Грохнуло.
Стреляли не прицельно. Нарочно мимо, брали выше головы. Давали понять: следующий выстрел может стать для него последним. И бодаться с двумя, один из которых — женщина, оказавшаяся опаснее тигрицы, Андрею тут действительно не улыбалось. Подняв руки на уровень плеч, выставив их немного вперед, выкрикнул, глядя на рассерженную и запыхавшуюся Липскую:
— Все! Все, слышишь? Стою!
— Катя, железка! — послышалось сзади.
