Помчались туда, не сговариваясь. Гром оказался быстрее. Илья споткнулся, не сдержал ругательства, его услышали и заметили. Сразу затарахтели выстрелы. Оглядываясь на ходу, Гром видел, как товарищ падал, живой, убитый — неизвестно.
Сам он помчался под защиту леса, не разбирая дороги. Остановился и рухнул с разбега, когда почувствовал: ноги перестали держать. Закатился в ближайший барак, притаился там. Найдут — не найдут — уже не имело значения.
— Или подумали — это меня накрыло бомбой, или решили не морочиться, — завершил Гром свою историю. — Я отлежался, добрался до Сатанова. Там, за поселком, на опушке, встретил вот Катерину. Она прятала меня от немцев. Потом ушел, нашел своих, знал, где искать. Вот теперь снова сюда вернулся, место надежное.
— С тобой все ясно. О том, почему ты сбежал… Понимаешь, даже если бы Штраус или тот самый Гот сомневались в твоей смерти, все равно бы за тобой не бегали. Легче назвать тебя мертвым, чем признать — с секретной исследовательской базы сбежал подопытный. Наша и немецкая системы в таких подходах, Гром, очень похожи. Тебе это, как видишь, помогло. Значит, следующий вопрос. Ты вспомнил, что где-то в этих краях не так давно был немецкий объект. Наверняка сейчас его там нет. Но что-то от него да осталось. Для чего рисковать, прячась у Катерины, если можно разведать дорогу, наведаться в незнакомое место и обустроить его под временное пристанище? Верно?
— А тебя, вижу, недаром в милицию поставили. — В голосе великана чуть ли не впервые за все время послышалось уважение. — Правильно, угадал.
— Мыслю так. Ты начал обследовать лес — и наткнулся на того, кто, как ты догадался, нападает на местных жителей. Есть такое?
— Есть. Я же в этих краях, считай, с конца августа. Пока тепло — подночевывали с Катериной в лесу. А чаще днем в лесу, ночью — к Катерине, в крыивку. Вот и углядели одного человека. Что-то подсказало: прямая связь между ним и смертями. Кругом уже слухи ходят про оборотня, Катерина говорила. Хотя хвоста у него не заметил.
— Решили выследить. Пошли в том же направлении, что и незнакомец. Калин, товарищ твой, подорвался на мине. Верно?
— Правильно. Потому стал осторожнее. Бог знает, одна ли она тут была и по какой системе их натыкали вокруг.
— Когда это случилось?
— Два дня назад.
— А ты сегодня влез в капкан. Где?
— Там же. Когда двигался по поляне. Искал безопасный проход. Мины и капканы просто так не ставят в лесах. Тот тип… или как его назвать… словом, он наверняка дорогу знает, безопасную.
— Может, он сам и ставил ловушки?
Вместо ответа Гром пожал плечами.
— Катерина носила вам сюда продукты?
— Приносила обед.
— И потому не боялась ходить по лесу? Наткнулась бы на того. Ну.
— Ясно, ясно. Катя знала — мы тут. И контролируем территорию. Ходить безопасно. Теперь я сам.
— И тебе лучше идти отсюда подальше, — отрезал Левченко. — Если до конца дня, до появления энкавэдэшников, не возьму этого лесного жителя за шкирку. Или не предъявлю его труп кому нужно. Сами знаете, что начнется. В Сатанове людям станет еще опаснее.
— Надо доказать, что он убивал.
— Докажу. — Андрей вспомнил опыты доктора Нещерета. — Слова волшебные знаю.
Картина в целом начала вырисовываться, изображение становилось четче.
Левченко так и не знал, кого ловить. Зато понимал, где его искать. Подтянул планшет, вынул карту местности.
— Разберешься?
— Не дурак.
— Приблизительно покажешь, где была та немецкая база? Мы — вот здесь.
Черкнув по карте ногтем, Андрей передал ее Грому. Тот внимательно присмотрелся, поднес ближе к глазам. Потом уверенно ткнул в одну точку:
— Сюда.
Не так уж и далеко, прикинул Левченко. Километров двадцать. С одной стороны, будто бы поселок рядом, люди, такие объекты обычно прячут подальше. С другой же, наоборот, запроторить важный объект слишком глубоко в чащу нет смысла. На него могут однажды наткнуться партизаны, которые базируются как можно дальше от населенных пунктов. Нет, место выбрано оптимально, со всей немецкой практичностью.
Сложив карту в планшет, Андрей встал.
— Оружие отдадите, повстанцы?
Катерина, даже не глянув на Грома, протянула Левченко пистолет. Великан же прочитал его мысли:
— Сам туда не ходи. Вишь, я уже попробовал.
— Хочешь со мной?
— Теперь пошел бы.
— Почему теперь?
— Видимо, и правда не чужой ты, Левченко. Хоть на тебе
