— Ебеня — это вообще-то в другом смысле слово, — Илья сунул начавшие замерзать руки в карманы, — хотя, конечно, ебеня здесь еще те!
Скрипнула, открываясь, а затем с грохотом захлопнулась входная дверь. Вышедший из опорного пункта Колычев зябко поежился и поднял воротник форменной куртки.
— Еще здесь? — Он подошел к Лунину и встал рядом, почти касаясь плечом. — Я уж думал, домой утопали.
— Что, гонишь нас, Григорич? — ухмыльнулся в ответ Зубарев. — Сильно тебе печеньки располовинили или чего не так вышло?
— Так пока ничего и не вышло, — едва заметно усмехнулся в ответ участковый, — хотя, конечно, сурово ты больно с пацаненком. Думаешь, оно того стоит? К тому ж он вроде как и не виноват ни в чем особо. То, что смолчал, плохо, конечно, но ежели каждого, кто молчит, лупить начать, то в округе небитых не останется.
— А это, Григорич, я так разминаюсь, — несмотря на растянувшуюся во все лицо улыбку, голос оперативника звучал холодно, — готовлюсь к встрече с настоящим преступником. Вот как встречу, тогда уж по полной программе наваляю, можешь не сомневаться. А пока это так, баловство одно, его на тренировке всяко сильнее лупят.
— На тренировке-то только по лицу бьют, — возразил Колычев, — а ты сейчас ему не лицо, ты его самолюбие колошматил.
— Ничего, самолюбие тоже тренировать полезно, — отмахнулся оперативник, которого начала утомлять неожиданно завязавшаяся дискуссия, — пошли, Илюха. Время позднее, а завтра еще дел немерено.
Две фигуры, постепенно уменьшаясь в размерах, зашагали прочь от здания опорного пункта. Некоторое время участковый смотрел им вслед, а затем, когда Лунин и Зубарев отошли достаточно далеко, сплюнул себе под ноги и тихо пробормотал:
— Наваляет он! Ишь, валяльщик выискался! Ты сперва попробуй найди, а потом уж посмотрим, как оно получится.
Неприятности начались еще со вчерашнего вечера, когда позвонил Дамир. Как обычно, тихим, почти не выражающим эмоций голосом он сообщил, что буквально полчаса назад сломал ногу, и сейчас его везут на «скорой» в больницу, а это значит, прилететь утренним рейсом он не сможет.
— Но это не значит, что планы меняются, — продолжил Дамир раньше, чем Ринат успел хоть как-то отреагировать, — поедешь к этому менту один и постараешься решить вопрос. Мы с ним договорились, что ему нужна неделя на раздумья, так что он будет тебя ждать.
— Ждать он будет тебя, — возразил Ринат, — в прошлый раз я ему слова сказать не успел, как ты меня услал.
— Вот и скажешь, — прошелестел Дамир, — сумму я ему предварительно обозначил. Если он согласится, скажи, что деньги будут у него в течение недели. Любым способом, как он скажет.
— А если не согласится?
— Торгуйся. В крайнем случае, можно удвоиться.
— Двести тысяч? — изумился Ринат. — Отдать этому ишаку двести тысяч?
— Двести тысяч евро за отца — не так уж и много, — холодно отозвался Дамир, — другое дело, что мы не должны выпячивать деньги наружу. Так что постарайся остановиться на начальной сумме. Я думаю, по деньгам его все устраивает.
— Что тогда вообще его может не устраивать?
— Не знаю, мне показалось, ему не очень нравится отец, да и вообще, он человек не глупый. Наверняка понял, ради чего все это делается.
— За это ему и платят.
— Да, но он должен думать о последствиях, — в динамике смартфона послышался какой-то шум, чьи-то голоса, судя по всему, «скорая» уже добралась до больницы, — поэтому если дело только в деньгах, то мы, скорее всего, сумеем договориться. Вернее, договариваться придется тебе.
— А если не только в них? — торопливо уточнил Ринат.
— Тогда постарайся понять, в чем именно. Чтобы решить проблему, надо знать, что это за проблема.
— Хорошо, я все сделаю. — Задание Ринату не очень нравилось, но спорить не имело смысла. — Поправляйся. Как только у меня будут новости, я отзвонюсь.
