— А костюмчик, я так понимаю, еще со свадьбы остался? — Наполнив еще одну рюмку, Вадим придвинул ее участковому. — Все ждал своего часа.
— Хороший костюм, он как коньяк, с годами только выдержку набирает, — снисходительно отозвался Колычев.
— Если его раньше моль не съест, — хохотнул Зубарев. — Ну что, господа офицеры! Будем!
— Мне ведь еще всю ночь дежурить. — Петр Григорьевич задумчиво крутил перед собой наполненную почти до краев рюмку.
— Ничего, одну можно. — Вадим пренебрежительно махнул рукой и взглянул на Лунина: — Так ведь, Илюха? За час все выветрится.
Илья, всегда полагавший, что пауза между тем моментом, когда водка окажется в рюмке, и другим, когда она плавно перетечет в желудок, должна быть минимальна, молча кивнул.
— Ну, раз так, давайте выпьем, — решился Колычев, — только, раз уж мне одну стопку всего можно, давайте я сам тост скажу.
— Тостующие добровольцы всегда приветствуются, — одобрил Зубарев, — только сильно не увлекайся, закуска прокиснет.
— Я коротенько, — кивнул участковый, — раз уж мы с вами, ребята, все собрались, я имею в виду, не сейчас за столом, а вообще, здесь, и все вместе хлопочем, кто как может, давайте и выпьем за то, чтоб от наших хлопот результат вышел. Пусть даже этот результат плохой будет, безрадостный, но все же, чтоб он был!
— Выпьем, — кивнул Лунин, опередив собравшегося было что-то прокомментировать оперативника.
Рюмки коротко звякнули, и над столом на некоторое время повисло задумчивое молчание.
— Как там наш пленный, новоселье отпраздновал? — не выдержал первым Зубарев.
— Обживается, — коротко отозвался участковый.
— Надо ж, наверное, покормить парня, — спохватился Илья, — мы ведь его из дома когда забрали, еще и пяти не было.
— Ага, сейчас здесь ему ужин и закажем, — презрительно фыркнул Вадим. — Ты как думаешь, что лучше, шашлычки или рыбу на гриле?
— Я дома-то когда был, — Колычев опередил едва успевшего открыть рот Илью, — жене сказал, она сходит, термосок с чаем отнесет и бутерброды. Так что пацаны голодными не останутся, обоим хватит.
— «Пацаны», — передразнил участкового Зубарев и тут же замер, вглядываясь куда-то за плечо Лунина, — а вот еще один пацанчик нарисовался. Я смотрю, у ресторана сегодня выручка наберется.
Обернувшись, Илья увидел стоящего у самого входа Макарова, о чем-то переговаривающегося с официанткой. Словно почувствовав на себе взгляд Лунина, Катенька обернулась, указывая рукой на их стол.
— Второго ствола не хватает, и вся гоп-компания будет в сборе, — прокомментировал Вадим появление Макарова.
Заметив на лице лейтенанта смущение, Илья подвинулся в сторону, давая понять, что не возражает против соседства.
— Не помешаю? — все же решил осведомиться оперативник.
— А этот вопрос ты должен был себе раньше задать, — усмехнулся Вадим, — до того, как сюда притащиться. Раз уж пришел, падай. Мебель крепкая, должна выдержать.
Вечер оказался не так плох, как изначально ожидал Лунин. Принесенные Катенькой медальоны из телятины пришлись ему по вкусу, так же как и почти беспрерывно рассказываемые Зубаревым анекдоты и занимательные, случившиеся с ним или с кем-либо из его сослуживцев истории. Большую часть анекдотов Илья слышал впервые, а потому ничто не мешало ему присоединяться к дружным раскатам хохота, которыми наполняли зал, заглушая музыку, Макаров и Колычев. Вернее, почти ничто.
Свою глупую привычку постоянно думать о какой-нибудь совершенно малозначительной ерунде Илья осознал, еще будучи подростком. Тогда он частенько любил, сидя на уроке и прилежно уставившись на доску, размышлять о том, как будет здорово, если мать все же простит отца, и тот, наконец, вернется домой. Тогда в его сознании развод родителей представлялся ему чем-то наподобие слишком уж затянувшейся ссоры, в которой на самом деле оба участника втайне друг от друга жаждут примирения. Хотя, почему втайне? Они же взрослые умные люди, и мать, и отец. Если уж он, как говорит мама, «еще ребенок», обо всем догадывается, то, конечно же, и они знают все друг о друге. Тем более что они любят друг друга! Любят, это несомненно, не зря же они столько лет прожили вместе. И потом, у них же есть он. Есть маленький Илюша, которого можно подбрасывать высоко под потолок, а потом ловить с громким хохотом, или, усадив на плечи, отправиться в парк на прогулку, а потом всем вместе кормить на пруду вечно голодных уток, бросая им кусочки хлеба и не забывая при этом самому слопать сперва одну горбушку, а потом и другую.
Ну да, сейчас он уже не такой маленький, последний раз, когда папа, шутя, пытался взять его на руки, то надорвал спину и потом неделю ходил, обмотавшись широким поясом из верблюжьей шерсти. Когда же это было? Года три назад или уже четыре? Какая разница, в любом случае это ничего не значит. Главное, что он у них по-прежнему есть, он любит их обоих, а значит, и они должны… Должны что? Должны ли?
