Конрадо положил голову на колени жены, и она стала нежно гладить седеющие густые волосы.
Одно из свойств характера Мерседес было поистине удивительным. Но ещё более удивительным было то, что именно на это свойство, как на краеугольный камень, опирались все другие. Свойство это заключалось в совершенно искреннем умении испытывать симпатию, и даже привязанность к богатым людям. Более того – испытывать любовь. С каждым часом её привязанность к Дугласу возрастала, а на горном курорте в Пиренеях под мягким, бесшумно падающим снегом эта привязанность расцвела, как роза под солнцем.
Снег, который она видела впервые, сделал всё таким чистым, таким поэтичным!
Они бросали друг в друга снежками, катались на санях с пологих склонов, пили горячий душистый граппа, снова катались на санях и снова пили граппа.
«Как жаль, что меня не видят сейчас эти сикухи вроде Нанды и Флавии. Если бы видели!» – Вот единственная мысль, которая огорчала Мерседес. Они сидели в кафе на вершине горы. За огромными стеклянными окнами проплывали кабинки фуникулёра. Пассажиры в кабинках махали руками на прощанье.
– Ты похожа на Белоснежку, – сказал Дуглас, не отрывая глаз от Мерседес. – Такая же чистая и наивная. Как красиво светятся капельки растаявших снежинок на твоих волосах.
Он нежно дотронулся до кудрявой пряди, упавшей на лоб Мерседес.
– Странно, но с детства я мечтала увидеть снег, и подарил мне мечту ты, Дуглас. Спасибо.
– А хочешь, мы поедем в Швейцарию? Там много снега…
– В своей жизни я много раз строила несбыточные мечты… – Глаза Мерседес наполнились слезами. – Давай сначала вернёмся в Бразилию, а потом будем думать обо всём остальном.
– О, Господи! Нам пора. Ведь я ещё должен взять билеты, паспорта в консульстве…
– Заплатить за гостиницу, а то нас не выпишут. Ты уж прости, что я напоминаю…
– Никогда не проси у меня прощения! – Дуглас поцеловал её руку. – Всё, что ты делаешь, делала, и будешь делать, – всё это навсегда правильно и замечательно.
Женуина сидела одна в номере и грустно улыбалась, глядя за окно. Всё было так хорошо: Диего жив, сумочка с паспортами и билетами нашлась, её принесли в гостиницу.
Замечательная страна Испания: люди находят сумочки с деньгами и возвращают их владельцу. Правда, денег совсем немного, но это, конечно, Мерседес потратила их.
Замечательная страна Испания. Замечательные люди. Сеньор Сармиенто. Он прокатил её по всей Барселоне, показал фонтаны и прекрасные дома и собор, которые построил Гауди.
Потом они ужинали, потом снова гуляли, и сеньор Сармиенто подарил на память о Барселоне кастаньеты. И Диего жив.
Так почему такая тоска на сердце?
Женуина встала, тряхнула головой, взяла в руки кастаньеты, щёлкнула. Звук получился тусклый, без дроби. И в этот момент вошла Мерседес.
– Ну что ты? – прямо с порога недовольно спросила она. – Чего ты ждёшь, собирайся.
– Но нам нужно расплатиться за гостиницу… кстати, смотри, твоя сумочка нашлась, её принесли.
– Ну и чудесно! Это уже не имеет значения. Дуглас обо всём подумал.
– Значит, он платит и… ничего не просит взамен? Доченька, может, правильнее взять эти деньги в долг?
– В долг? А чем расплачиваться?
Женуина молча, посмотрела на дочь. Мерседес не выдержала этого взгляда, резко отвернулась, сняла с полки чемодан и принялась бросать в него вещи.
– Постепенно расплатились бы… – тихо сказала за её спиной Женуина.
– Мама, да ты что, в своём уме?! – Мерседес резко обернулась. – Неужели ты думаешь, что за барахло, которое ты продаёшь, можно собрать настоящие деньги?
– Можно. Мы же собрали что-то. Кстати, куда ты дела деньги? В сумке почти ничего не осталось. Ты их потратила? На что?
– Хочешь, скажу честно? Я купила себе кое-что из одежды. Я же не могла гулять по Европе как нищенка или как ты!
– Но я не виновата, что мой чемодан где-то застрял.
– Меня это больше не интересует. Пока ты на глазах у всех разыгрывала из себя клоуна, я занималась делами. Мы улетаем, поняла? Собирайся.
– Мерседес! Подожди секунду! Говори помедленнее: я с трудом тебя понимаю. Объясни мне, мы что, сегодня улетаем?
– Сегодня, сейчас! Я уже заказала билет, слышишь. Через час мы должны быть в аэропорту. Лечу я, ты и Дуглас… Не надо лишних вопросов, ради Бога…
– Так, значит, мы улетаем домой? Я готова! Правда, ещё не совсем. Но раз уж пошла такая спешка, считай, что готова. Господи, как я рада. Диего жив, и мы летим домой.
– Только без фокусов.
– О чём ты, Мерседес?
– Видишь ли, Дуглас был свидетелем твоего «представления» там, внизу. А теперь представь себе, что будет, если он узнает, кто ты на самом деле.
– Но я на самом деле твоя мать!
– Да, но в такой одежде, с такими манерами, походкой ты скорее напоминаешь нищенку, чем благопристойную даму, понимаешь?
– Я и вправду поистрепалась немного.
– Мам, Дуглас парень… богатый, понятно? Адвокат. Так неужели ты хочешь, чтобы он… чтобы он… подумал, что у меня такая страшная мать?
– Я действительно так плохо выгляжу, так плохо?
– Хуже не бывает!
– А из твоей новой одежды мне ничего не подойдёт?
– Нет, но ты не беспокойся: мы полетим в разных салонах.
– Не понимаю.
