– Тихо, успокойся. Ложись в постель и благодари Бога, что я не надавал тебе тумаков. Ишь, чего выдумала: нагрузиться в таком возрасте. Ты что, рехнулась?
Дуглас захлопнул дверь спальни перед носом Оливии и вернулся в комнату, где Мерседес всё тем же отсутствующим взглядом смотрела в телевизор.
Уезжая на помощь Венансии, Аугусто попросил Буби побыть у него дома: недавняя кража сделала его более осторожным.
Нелегко было Конрадо расстаться с Лаис, и он решил заехать в клуб поговорить с ней ещё раз. Но в клубе Лаис не было, и Конрадо поехал к Аугусто. Туда же поехала и Лаис. Она приехала раньше Конрадо и застала Буби, который сказал ей, что Аугусто помчался домой: там что-то случилось.
– Хорошо, я зайду ещё раз, в другое время. Передай ему, пожалуйста, чтобы он разыскал меня через Рутинью.
– Хорошо, дона Лаис, я знаю о ваших проблемах.
– У меня нет желания говорить на эту тему! – остановила его Лаис.
– Я только хотел сказать, что мне очень горько, что я невольно…
– Я же сказала, что у меня нет желания говорить на эту тему! Проводи меня!
Они вышли вместе из квартиры Аугусто, и Конрадо, подъехавший в этот момент, с горечью и отчаянием смотрел, как они шли к машине Лаис. Он резко развернул машину и уехал прочь.
– О, Господи! – сказала Лаис. – Ну почему я такая невезучая, ведь это же был Конрадо! Вот теперь всё кончено по-настоящему!
– Ты знаешь, Эмилия, – сказал Урбано, – может, не стоит, чтобы в нашем доме всё время толклись люди?…
– Почему? – спросила Эмилия.
– Вольно или невольно, но жизнь других людей в нашей гостиной становится достоянием всех.
– Ты имеешь в виду проблемы Женуины? Если этому шуту Тулио хочется искать Диего в Сан-Паулу, чтобы доставить удовольствие Жену, это его трудности.
– А я думаю, что не стоит обсуждать эту историю при всех!
– Кого ты имеешь в виду?
– Я имею в виду Вашингтона и даже Эрме.
– А мне наплевать! Что это ты так оберегаешь её жизнь? Мне лично интересно, что происходит в нашем квартале!
– Я предупредил тебя, Эмилия, что всё это может кончиться какой-нибудь драмой, но ты ведь никогда не слушаешь меня.
Предчувствие не обманывало Урбано. Когда Вашингтон вышел из бара, он услышал тихий свист: так свистел только один человек – Манэ Бешига! У Вашингтона упало сердце. Он пригляделся и увидел в тени дома напротив коренастую фигуру Бешиги. Бешига призывно свистнул ещё раз.
– Ну-ка расскажи мне, что там происходит у Женуины? Кого она ищет, где она ищет? Как она ищет?
– Как кого? Диего, мужа доны Жену. Ищет Тулио. Одна старуха, мать друга Диего, сказала, что Диего живёт в Сан-Паулу.
– Что за старуха?
– Какая-то старуха живёт в приюте. Честное слово, я больше ничего не знаю!
– А я как раз хочу знать, откуда им стало известно про старуху, про приют. Завтра в это же время я должен знать все подробности. Все, понимаешь? Кто эта старуха? В какой богадельне её искать, ясно? А теперь проваливай до завтра. Я буду ждать тебя здесь, в это же время.
– Погаси свет, – сказал Вагнер. – Пора спать!
– Но я хочу читать.
– А я сказал: погаси свет!
– Тогда я уйду в другую комнату! – Изабела попыталась встать с кровати, но Вагнер грубо опрокинул её на спину.
– Ты сволочь! Это твоё завещание не имеет смысла, это всё блеф. Я знаю, ты ничего не сделаешь. Ты прыгнула в море, потому что знала, что тебя спасут. Ты думаешь, я забыл, что ты была чемпионкой по плаванию? Все эти твои аварии, бритвы, плевал я на них, я сделаю то, что я хочу.
– Не прикасайся ко мне! – крикнула Изабела и вырвалась из его объятий.
– Я заставлю тебя спать в ванне, сука паршивая! – Вагнер вскочил, затолкал Изабелу в ванную и закрыл за ней дверь снаружи.
Вернувшись в спальню, он выключил свет и попытался уснуть. Но сон не шёл: в ванной было подозрительно тихо. Вагнер, подождал немного, встал, подошёл к двери ванной и толкнул дверь. Но дверь не открывалась!
– Эй, ты, подлюка, открывай, я разрешаю тебе спать в гостиной из уважения к состоянию твоего отца.
В ответ ни звука.
– Ты что, не слышишь? Я сейчас взломаю дверь!
Ни звука.
Вагнер с силой выбил дверь плечом. В ванне, полной крови, лежала Изабела. Она взрезала себе вены бритвой.
Вагнер, выросший в нищем квартале, видал такие сцены: так кончали жизнь проститутки, наркоманы, обезумевшие от безысходности люди. Но чтобы с ним, добившимся положения в обществе, случилось такое, – этого он допустить не мог! Он знал, что делать в таких случаях: в считанные минуты он перетянул жгутом руки Изабелы, наложил повязки на запястья и только после этого вызвал по телефону своего приятеля-врача. Тот наложил швы, сказал, что Вагнер успел вовремя и, покачав головой, заметил: «Где капля счастья, там, на страже иль преступленье, иль порок».
– Какое там счастье! – махнул рукой Вагнер.
– Она что, наркоманка?
– Не знаю, не знаю! – сказал Вагнер, привыкший никогда не отрезать пути к отступлению.
Через несколько дней несчастное семейство Соуто Майя собралась в бывшей когда-то уютной, полной смеха и любви гостиной.
За Венансией уже ухаживала Эрме, которая успевала помогать и Северино. Они сразу поладили друг с другом, может, потому, что оба были чёрные.
