– Нет-нет, не извиняйся, ты ни в чём не виноват, Северино.
– Я сейчас заварю ей кофе покрепче.
– Не хочу я никакого кофе! – пробормотала Патрисия. – Я лучше ещё выпью, ведь отец больше не живёт с нами, а мать совсем не пьёт.
– Подожди, дочка, – Венансия подошла к ней, – дай бутылку бабушке.
– Нет-нет, не отдам. – Патрисия прижала к себе бутылку.
– Хорошо, только оставь бабушке хоть немного…
– Бабушка, только ты одна не зануда…
– Да, конечно, всё нормально…
– Тогда выпей со мной. Выпей со мной, бабушка.
– Я сейчас, сейчас… А теперь хватит.
– Послушай…
– Хватит, иди спать.
– Это ликёр, очень хороший… Его тут всем хватит. Знаешь, мне здесь так хорошо…
– Хорошо, хорошо, только с тебя уже хватит, девочка… Идём спать.
– Я не хочу… Это прямо как на американских горках, всё куда-то проваливается…
– Идём в постель, полежишь, отдохнёшь.
– Не хочу.
– Идём со мной… Северино, помоги мне: она такая тяжёлая, мне её не дотащить.
Они подхватили Патрисию и стали волоком поднимать её по лестнице. Хрупкая Венансия на высоких каблуках изнемогала от тяжести, тем более что Патрисия вырывалась. В какой-то момент нога Венансии (бабушка никогда не изменяла правилу ходить только на высоких каблуках) соскользнула со ступеньки и, охнув, Венансия скатилась вниз.
– Северино, я, кажется, сломала ногу! – спокойно сказала она. – Позвони по тому телефону, что дал Аугусто, и попроси его приехать.
Аугусто примчался немедленно. Венансия, белая от боли, лежала на диване, куда её перенёс Северино, и сразу же заявила Аугусто:
– Ничего страшного, мальчик! Самое неприятное в этой истории - это то, что я не могу и не хочу ехать в больницу. Я не могу оставить Патрисию, тебе станет ясно почему, когда ты увидишь её: она у себя в спальне. Она напилась с горя, бедная девочка!
– Бабушка, но сначала надо вызвать «скорую помощь» к тебе, а не к Патрисии, правда?
– Нет, я не поеду в больницу, я найму сиделку.
– Эти сиделки только берут деньги, а мало что могут, – робко вставил Северино.
– Так: прежде всего, вызываем хирурга, сиделку я беру на себя, у меня есть одна на примете, она живёт на той же улице, что и я. Потерпи, бабуленька. – Аугусто пошёл к телефону. – Ты у меня умница, – говорил он, набирая номер, – и очень мужественная. А с Патрисией я разберусь! Всё образуется!
– Мерседес, почему ты не хочешь никуда пойти? Давай пойдём в какой-нибудь бар, а потом можно потанцевать в Морро де Урка. Ты не против? Почему ты молчишь, Мерседес?
– Мне не хочется никуда идти. Мне неловко в этом дурацком платье, которое подарила твоя мачеха, и с этим вульгарным колье! Не приставай ко мне, я никуда не пойду! – Мерседес включила, телевизор и отсутствующим взглядом уставилась в него.
Дуглас опустился на колени перед креслом, где она сидела.
– Я понимаю, ты огорчилась из-за того, что нам пришлось отказаться от путешествия. Но я всё улажу, поверь. Я обещаю: прежде чем мы отправимся в Барселону, ты увидишь Нью-Йорк, Лондон, Париж – всё, что ты ни пожелаешь…
– Так мы едем? – в дверях возникла разнаряженная в пух и прах Китерия. За её спиной стоял Жордан.
Мерседес даже не обернулась.
– Я не пойму, что с ней творится! По-моему, она переживает из-за этой истории с поездкой. Я останусь с ней, мы никуда не пойдём сегодня, лучше ляжем спать пораньше.
– Если бы я тоже мог! – взвыл тихо Жордан.
– Жордан! То, что они лягут спать пораньше, вовсе не значит, что им хочется спать, не равняй себя с ними! - отчеканила Китерия.
– На что ты намекаешь? Хорошо, давай останемся дома. Ты этого хочешь? Я покажу тебе, на что я способен. Давай, остаёмся.
– Успокойся, ты сможешь продемонстрировать свои способности и после спектакля.
Мерседес закрыла уши руками, прошептав: – О Господи, как мне всё это надоело!
– Китерия, папа, идите, развлекайтесь. Вы ещё молодые, – сказал Дуглас. – А мы побудем одни, посидим тихонько.
Но тихонько им посидеть не пришлось. Не постучавшись, к ним в спальню ввалилась абсолютно пьяная Оливия.
– Дуглас, милый, я такая несчастная! – завопила она с порога.
– Ты не несчастная, ты пьяная, Оливия! Сейчас мы позаботимся о тебе.
– Не мы, а ты! Я здесь абсолютно ни при чём! – отчеканила Мерседес, не отрываясь от телевизора.
– Дуглас, ты такой хороший парень, только мне тебя жалко. – Оливия повисла на брате.
– Молчи, молчи, Оливия, не говори ничего, не надо! Сейчас я уложу тебя в постель.
– Она вышла за тебя замуж, хотя она мизинца твоего не стоит, – выкрикнула Оливия уже в коридоре. – У неё есть мужик, ты об этом не знаешь, у неё мужик есть.
Мерседес вскочила с кресла и крикнула им вслед:
– Слушай, Оливия, хватит молоть чепуху! Ты просто пьяная свинья!
– Да, я пьяная. – Оливия, качаясь, стояла в дверях своей спальни. – Я пьяная, но я не лгунья, как ты! У тебя ведь есть дружок, правда? Дуглас, спроси у неё потом, кто такой Аугусто?
– Я всё знаю, Оливия. Наверное, у Мерседес было много знакомых, но меня это не интересует. Всё это было раньше, чёрт побери, у меня тоже хватало подружек.
– Пусти меня, Дуглас, я набью ей морду!
