– В чём дело? У тебя есть другой? – не скрывая раздражения, спросил Вагнер.
– Есть тут один омерзительный тип. Тогда в магазине он устроил дикий скандал из-за этих серёжек, обозвал меня воровкой… Век бы его не видела. Но сейчас очень хочу встретиться с ним. Брошу эти серьги ему в морду!
Вагнер не на шутку перепугался. Встреча Мерседес, с Аугусто могла разрушить весь его план. Вдруг этот гордец признается, кто он есть на самом деле. Вагнер осторожно попытался отговорить Мерседес от этой встречи:
– И не вздумай. Даже этого он не заслуживает.
Однако не уговоры Вагнера отвлекли Мерседес от опасной темы. Её вдруг заинтересовали пачки бумаг на заднем сиденье машины.
– Что это? – спросила она, вытащив из пачки один листок.
– Объявление о конкурсе. Наше агентство вместе с одной туристической фирмой объявляет конкурс на лучшую рекламу осеннего Рио. Хотим, чтобы туристы ездили к нам круглый год, а не только на карнавал. Впрочем, это тебе не интересно.
– А ты откуда знаешь, что мне интересно, а что нет? – с каким-то вызовом спросила Мерседес.
– А ты что, писательница или, может, специалист по рекламе? – не удержался, съязвил Вагнер.
Вчитываясь в объявление о конкурсе, Мерседес думала вовсе не о себе. Ей вдруг пришла мысль о том, что в этом конкурсе мог бы принять участие брат.
Осенний Рио. Не праздничный, повседневный Рио. С оглашающей после многодневного шума и грохота карнавала тишиной, с непривычно пустынными улицами, которые кажутся от этого шире. Ведь именно Родриго открыл ей красоту осеннего Рио. Мерседес помнит, как они забирались высоко-высоко в горы, окаймляющие город. Оттуда, как на ладони, была видна подкова залива, над которым нависал город, словно стремящийся прикоснуться своими каменными ладонями к морской воде. И волны залива, совсем крошечные, уставшие от летних трудов – они не набегали на берег, а шли к нему не торопясь, медленными шагами. И безлюдный, и оттого странный, пляж с ещё неубранными разноцветными зонтами. Сверху казалось, что кто-то бросил на этот белый песок горсть конфетти… Однако Мерседес знала, что уговорить Родриго, принять участие в конкурсе, когда все его мысли заняты только съёмками, будет не просто. К тому же, он упрям и, как подозревала она, не очень уверен в себе.
– Родриго, – уговаривала Мерседес, – у тебя столько фантазии. Разве это так сложно – придумать всего лишь одну фразу, несколько слов о том, как прекрасен Рио осенью, что он становится уютнее, когда пустеет, что улицы его красивы не только во время карнавала. Они хотят, чтобы туристы приезжали в Рио круглый год.
Конечно, так она и знала, что Родриго заупрямится.
– Я сейчас не в состоянии и думать о какой-то другой работе кроме фильма. Тебе ясно? – огрызнулся он, выслушав её пылкую речь.
Но Мерседес не отставала:
– Нельзя упускать такую возможность. Она может принести тебе целое состояние. Завтра последний день, когда ещё можно подать заявку. Не упускай шанс. Попробуй!
Неожиданно она получила подкрепление – пришла Флавия.
– Помоги мне, дорогая, убедить этого упрямца, – бросилась к ней Мерседес.
– Я потеряю время, Мерседес. – Родриго демонстративно не замечал Флавию. – Эти рекламные дела меня абсолютно не интересуют.
– Почему бы не попробовать? – робко вступила в разговор Флавия.
Теперь Мерседес, почувствовав поддержку Флавии, обращалась и к ней, и к брату:
– Там обещают премию. Думаю, что это будут немалые деньги. Нельзя терять такую возможность.
Упоминание о деньгах совсем вывело из себя Родриго:
– Я уже это слышал, Мерседес, не глухой. Деньги, карьера! Ты только об этом и думаешь.
– Ты неблагодарная свинья, – взорвалась Мерседес. – Я хочу тебе помочь, а ты… – От обиды она не находила слов. – А ты… Знаешь, Родриго, можешь ходить по улицам хоть с протянутой рукой, мне плевать!
Мерседес выскочила из комнаты, громко хлопнув дверью.
– По телевидению рекламировали этот конкурс, – осторожно попыталась продолжить разговор Флавия. – Ты не видел? Мне кажется, что Мерседес права…
Родриго не дал ей договорить.
– Что ты хочешь, Флавия? Что тебе нужно? Зачем ты теряешь со мной время? Ты можешь опоздать на свой праздник с сокурсниками, – произнёс он с сарказмом.
Флавия сделала вид, что не замечает ни его злости, ни сарказма: ведь она пришла мириться с ним.
– Я решила не ходить туда… Я собралась помочь тебе на съёмках. Но ты, как всегда, меня удивляешь. Прошу тебя, не упускай этот шанс. Попробуй, у тебя получится. Родриго, мне кажется, ты боишься всего нового, не хочешь рисковать. А в результате стоишь на месте. Ты, как мой отец…
Упоминание об отце просто взбесило Родриго:
– Решила меня учить?
– Нет, конечно, нет. Но нельзя лишь мечтать о будущем, – не отступала Флавия, – ничего не делая, чтобы приблизить его. Жизнь не стоит на месте. Проснись, наконец, Родриго! Ты что, собираешься всю жизнь снимать детские праздники?
– Да, буду. Мне это нравится. Я набираюсь опыта, учусь. И не собираюсь заниматься рекламой.
