– Но почему, Родриго? Нельзя замыкаться на одном. Может, ты не хочешь участвовать в конкурсе, потому что боишься проиграть? Ты ведь и в Сан-Паулу не поехал по этой же причине.
Этого Родриго уже не мог вынести.
– Уходи, Флавия, пока я не наговорил лишнего, о чём потом сам пожалею. Уходи! Уйди отсюда! – не выдержав, закричал он.
Флавия пошла к двери. На пороге она обернулась:
– Ты должен рискнуть, Родриго! Не зря же говорят: кто не рискует, тот не пьёт шампанского!
Вечером, ожидая Лаис в спальне, Конрадо вспомнил о цветах, присланных его жене каким-то Луисом Карлосом. Он протянул руку к ночному столику и взял карточку, которая, вероятно, была приложена к букетику. Конрадо любил Лаис, гордился ею, знал, что она ещё очень привлекательна, хотя у них уже взрослые дети. Но он никогда не думал, что она может понравиться другому мужчине, он просто не допускал такой мысли. Но эти цветы, эта почти интимная записка…
– Дорогая, когда я, приехав, увидел в гостиной цветы, то решил, что их прислали Изабеле. Мне и в голову не пришло, что они твои. – Конрадо искал на лице вошедшей Лаис смятение или смущение. Он и сам бы, пожалуй, не смог объяснить, что он хотел бы увидеть на её лице, как не мог почему-то прямо сказать, что и цветы, и содержание записки неприятно поразили его.
– Это цветы от компаньонов из Байи. Мы с Рутиньей создаём новую компанию. Будем покупать в Байи фрукты, и продавать их в рестораны и производителям мороженого. Разве ты не в курсе?
– Но открытку прислал некто Луис Карлос, он ваш компаньон?
Лаис был непонятен этот вопрос: она привыкла к тому, что муж доверял ей во всём, как и она ему. Если бы не Рутинья, которая, надо сказать, смутила её своим замечанием об интимном характере записки, то она бы и внимания не обратила ни на эту записку, ни на её содержание. Она стала торопливо объяснять, что цветы присланы в знак признательности, что вечер удался, но он был бы для неё ещё приятнее, если бы с ней был он, Конрадо. Она даже не скрыла того, что Рутинья сказала, будто бы Луис Карлос ухаживал за ней. Сама она этого не заметила. Ведь говорили они больше о делах, потом о детях, их воспитании. Лаис была недовольна собой – оправдывается, а ведь ни в чём не виновата. Муж пытался остановить её. Но снисходительность в голосе, когда он произносил эти «Ладно…», «Хорошо…», «Не стоит оправдываться!», обижали её, и она снова и снова принималась рассказывать об этом злополучном вечере, который теперь не казался ей таким уж приятным, как это было вчера.
Перед тем как зайти к шефу, Вагнер задержался у стола секретарши Элзы. Вагнер делал вид, что буквально сражён её женскими чарами – Элза была неоценимым источником информации о том, что делается в фирме. Сейчас Элза была озабочена, сумеет ли она слинять на некоторое время с работы, пока шеф будет проводить совещание. Вагнер почти не слушал её: он с нетерпением ждал прихода Аугусто. Посмотрим, как он будет чувствовать себя после разговора с отцом. Ведь он постарался хорошо подготовить доктора Конрадо к этой беседе. Вагнер был уверен, что шеф вспомнит об увлечении сына проституткой – с какой горечью, как бы вынужденно, только потому, что не мог скрыть это в интересах семьи, преподнёс он это сообщение доктору Конрадо.
А сколько сожаления, неподдельной печали было в его словах о том, что из-за своего увлечения этой «девушкой по вызову» Аугусто стал пренебрегать работой. Вагнер был интриган по призванию. Свои интриги он разрабатывал и планировал, как истинный стратег. Вот и сейчас, делая вид, что слушает болтовню Элзы о том, что у неё украли зажигалку, которую он ей подарил, Вагнер ещё и ещё раз обдумывал, как ему вести себя сегодня. Он выступит в роли защитника Аугусто, но защищать его будет так робко, так неуверенно… В общем, он окажет Аугусто, что называется, медвежью услугу. Повеселев от предвкушения удачи, от того, что, может быть, сегодня он одолеет ещё одну ступеньку запланированной лестницы, по которой он намерен подняться на самый верх, Вагнер обратил, наконец, внимание на Элзу.
– Говоришь, украли зажигалку? Это интересно. Кто мог это сделать? Трудно поверить, что в фирме Соуто Майя могут быть воры…
Аугусто, кивнув Элзе и не обратив внимания на Вагнера, прямо прошёл в кабинет отца. Выждав две-три минуты, за которые Элза успела ещё раз рассказать об украденной у неё зажигалке – теперь Вагнер слушал её внимательнее, ибо у него вдруг мелькнула догадка, правда, пока неуверенная, кто мог это сделать, – он тоже отправился к шефу на совещание.
Аугусто уже рассказывал доктору Конрадо о своём проекте рекламы компании, производящей сигареты:
