– Снял дом Алваренги. Два дня, как договорился, – и уже переезжает! Что это ему приспичило? – Эмилия с воодушевлением делилась новостями с соседками. Как всегда, она была в курсе дела. – Говорят, он холостяк. Квартал у нас – как одна семья. Если только этот парень будет хулиганить, я ему покажу! Выставлю его отсюда в два счёта!
Аугусто сидел в кресле в пустой комнате – больше в ней не было никакой мебели. Он был ещё не совсем здоров после аварии. Но ему не терпелось переехать сюда. Попозже он, может быть, зайдёт к Тулио – узнать, нет ли каких вестей от доны Женуины и Мерседес. Ему очень хотелось, чтобы Мерседес поскорее вернулась. Он даже не знал, что можно так тосковать по кому-либо. Аугусто почему-то был уверен, что, когда она вернётся, всё будет хорошо, всё наладится.
В дверь постучали. Аугусто никого не ждал, но не удивился – он уже знал, что в этом квартале нравы очень простые. В комнату вошёл симпатичный, как показалось Аугусто, молодой человек. Выяснилось, что он принёс Аугусто кофе и печенье.
– Вы только что поселились здесь. Никого не знаете. Вот я и решил – может быть, вам что-нибудь нужно. Я живу рядом. Кстати, меня зовут Лоуренсо.
Они пожали друг другу руки.
Лоуренсо снабдил Аугусто всеми необходимыми сведениями. И тот знал теперь, что напротив его дома – пансион доны Эмилии и сеньора Урбано, где можно пообедать, купить импортную аппаратуру, что Лоуренсо – технический дизайнер и ещё немного рисует, и есть у него младший брат Ким…
Лоуренсо спешил на работу, и они распрощались, пообещав, навещать друг друга.
Мерседес запретила доне Женуине идти с ней в бразильское консульство – оставила её в гостинице, опасаясь, что мать влезет в разговор и всё опять испортит. Впрочем, и она сама не очень-то многого добилась, хотя ей никто и не мешал. В консульстве сказали, что позаботятся о билетах на самолёт и паспортах. Но денег не дали. И теперь Мерседес ломала голову, как заплатить за гостиницу. Кто бы знал, как ей вообще не хочется возвращаться в их мрачный квартал! Дона Женуина, узнав, что денег не будет, опять запричитала, что надо было ехать в пансион, рекомендованный Тулио. Если бы Мерседес её послушалась… Если бы, если бы! Если бы она знала, она не выбросила бы, адрес этого чёртова Дугласа, пасынка доны Китерии, думала Мерседес, роясь в своей сумке. Дона Женуина заинтересовалась, что это так упорно ищет дочь, просто всю сумочку наизнанку вывернула. И положила перед Мерседес смятую бумажку с адресом. Она подобрала её, выброшенную Мерседес, с мостовой - хотела бросить в урну, но вот, слава Богу, забыла это сделать.
– Он не очень-то был вежлив. Но, в конце концов, пообещал принять меня, – рассказывала Мерседес матери. Она только что дозвонилась до пасынка доны Китерии: – Так что я сейчас же поеду к нему. А ты останешься здесь – могут позвонить из консульства. Сиди и жди звонка.
– Что ты, доченька, – заволновалась Женуина. – Как же я отпущу тебя – одну к незнакомому мужчине…
– Мама, делай так, как я говорю!
Дона Женуина вздохнула – с Мерседес бесполезно спорить, всё равно сделает по-своему.
– Мерседес, – робко сказала она, – мне нужно позвонить домой. Мне так хочется обрадовать Родриго – сказать, что отец жив.
– У тебя ещё будет время сообщить эту радость. – Мерседес начинала злиться.
Приказав ещё раз матери сидеть в номере, она ушла.
Муж доны Китерии с трудом понимал, что говорит ему сын, – на телефонной линии были помехи. Но ещё больше ему мешала слышать жена. Кики теребила мужа за рукав:
– Спроси Дугласа, говорил ли он с Мерседес, получила ли она наследство.
– Да помолчи же ты, – взмолился Жордан. – Ты же мешаешь мне говорить. Да нет, ничего, Дуглас. Просто тут Кигерия. Она хочет узнать… Послушай, сынок, так тоже нельзя. Надо быть терпимее. Не понимаю, почему ты не можешь оказать эту маленькую услугу? Ну ладно, ладно. Не будем об этом. До завтра, сынок.
Китерия вопросительно смотрела на мужа.
– Сказал, что занят и не может служить экскурсоводом у продавщицы третьесортного магазина, – вздохнул он, понимая, чем рискует.
Возмущённая речь доны Китерии длилась не менее получаса. Муж даже не пытался перебивать её – он знал, что нет сейчас таких сил, которые могли бы заставить замолчать его Кики.
– Значит, так и сказал этот бакалавр ерундовых наук – третьесортного магазина, – Китерия в упор смотрела на мужа. – Скажи, зачем эта контора в Барселоне, если твой любезный сынок так и не смог ничего добиться? Жить пять лет в Европе, иметь там своё дело и ничего не добиться! Сколько бразильцев за гораздо меньший срок сумели получить там всё! Вспомни хотя бы того, ну, у которого был потрясающий роман с принцессой Стефанией из Монако. Или ту манекенщицу, тоже бразильянку, которая вышла замуж за барона. Я терпеть не могу футбол, но вспомни этого игрока… Тьфу ты, чёрт, как его зовут! Фалкона, кажется, он сейчас – король в Риме. Так почему же этот идиот, твой сынок, не может стать в этой своей Барселоне хотя бы принцем?! Нет, никто в этом доме не понимает меня…
Тулио сидел в баре с Урбано и делился с ним своими сомнениями:
