— Я тут о той девушке подумал, о Натали, и представляешь, меня кажется Муза посетила… Ага! Темка одна интересная в голове появилась, крутится, для неё, на два голоса.
— На четыре…
— Ага, ещё и лучше будет. Зараза! Спать не даёт. У тебя листка бумажки какой случайно нет?
— Нет. Ну-ка, напой… Немедленно. Ну! Не то уйдёт.
— Не уйдёт, — соскакивая, и подхватывая форменную одежду, заметил Палий. — Не успеет.
— Только осторожно, осторожно! Не тряси башкой, не тряси, не то Муза выскочит, — тоже подскакивая, потребовал Громобой.
— Не выскочит. Впер-рёд! К р-роялю!
Так, не одеваясь, зажав одежду подбородком, Громобой уже по лестнице спускался…
В армии все и всегда знают, когда объявят тревогу, когда выезд на стрельбы, когда на учения, — всё и все. Потому что армия. Ни один командир, от старшего, до младшего не хочет иметь у себя «плохие» результаты. И не позволит. Это факт. И предупредят военнослужащих когда надо, и замки на ружпарках заранее откроют, и боевую технику подготовят, и специальные занятия предварительно проведут, и авторота регулировщиков выделит, и рота обеспечения заранее выдвинется на будущий полигон или рубежи (для обустройства), и «проверяющие» заранее в полку «высветятся». Всё заранее. А всё равно мандраж. Предощущение будущих испытаний — не сахар. Нервничают и переживают все. Это проверено. Абсолютно так.
Гвардейский артиллерийский полк дивизии особого назначения хоть и не на Курилах дислоцировался, но его трясло. Месяц назад — мелко-мелко, теперь крупно. И не боевой выезд тому причиной, что интересно, с боевыми стрельбами и прочим, и не показательные кроссы с преодолением всего, что можно преодолевать солдатам на специально подготовленном рельефе местности, а… всего лишь смотр-конкурс «У кого таланты лучше». Солдаты очень хотели в нём участвовать, очень старались. От результатов зависит — возможно! — краткосрочный отпуск с желанной поездкой домой, внеочередные звания, внеочередные увольнения в город, конечно же, грамоты, и праздничный обед… Праздничный обед, это да! Это — о!! Праздник, в общем. Примерно то же самое ожидали и офицеры: и командиры рот и командир дивизиона, и лейтенант Круглов и полковник Колесов, и майор Суслов и майор Фефелов, и зам по строевой, и зам по физо, и… Все. И лейтенант Фомичёв со своим оркестром, естественно, и зам главы управы районной администрации товарищ Романенко Артур Алексеевич, со своими вокальными данными, если уж
В эту ночь, накануне смотра, многие военнослужащие «отбились» позже обычного времени. Полк, как всегда, они — выступающие «артисты», кто свой «образ» ещё раз репетировал, кто слова повторял, кто движения оттачивал, кто ботинки чистил… Как рядовой Кабаков, например, форму отгладил, ботинки начистил, на память повторял репризные вставки между номерами, потому что дирижёром военного оркестра «ведущим» концерта назначен был, из-за внятной дикции, показательной выправки, артистической пластики, и манерам. Дежурные по ротам и не одёргивали в этот раз, понимали волнение «артистов», сами переживали. Но уснули. Все… Все! Кроме дежурного наряда, конечно.
И только они уснули, — идиотизм какой-то! — неожиданно, среди ночи — именно в 2 ноль-ноль — ни с того, ни с сего! — прозвучал сигнал боевой тревоги, и грозно-всполошенные голоса дежурных при этом: «Рота, подъём! Боевая тревога! Подъём, подъём! Быстро, быстро, бегом!» Срочников — с разной скоростью — как ветром с кроватей сдуло. Голова не верила, это заметно было, сердце от страха сжималось, что на лицах отражалось, но руки привычно делали своё дело, натягивали одежду, ноги несли всё это в ружпарк, оттуда, со всем необходимым в строй.
