И только тогда на сцену вышел ведущий концерта рядовой Кабаков со своими шутками и прибаутками. Не человек — оркестр. Зрители от души смеялись — Чарли Чаплин, Аркадий Райкин, Максим Галкин с Петросяном в одном флаконе, — оглядываясь и толкаясь, солдаты веселились, узнавали себя в пародиях. Поднялись на сцену и музыканты военного оркестра. И прапорщик Смолина Инна Васильевна, раскрасневшаяся, ладная аккуратная, многие знали чья она жена, понятно, что командира разведроты, слона этого, но не многие знали, что она стихи любит, поэзию. Инна Васильевна почти не смущаясь, с выражением, без запинки прочла Твардовского. Её с удовольствием выслушали, дружно и громко аплодировали. Молодец, Вася Тёркин, а Инна Васильевна ещё больше чем… всё остальное. Здорово, в общем. Классно! Круто!! Жаль, что замужем. Вышел и лейтенант Круглов — под бурные аплодисменты, без микрофона, исполнил арию Мефистофеля «Сатана там правит бал, там правит был», — здорово! Зрители крутили головами, не верили, что это не пароходный гудок гудит, не паровозный… Здорово! Бас, потому что. Народный талант. Армейский в смысле. Наш. За лейтенантом Кругловым, под татарские гармошки выскочили плясуны, им так громко хлопали, гармошки в шуме «тонули»; за танцорами в три этажа встал хор из музыкантов оркестра, солидно, с нотными папками в руках, акапелльно, без музыки (Пианино же для Смирнова на «поляне» не нашлось!), на четыре голоса исполнили отрывок из Римского-Корсакова, потом старинный русский романс, и, взяв в руки духовые инструменты, исполнили парафраз из произведений Цфасмана. Дирижировал исполнителями лейтенант Фомичёв. На «ура» прошла и пантомима на пентагоновских ястребов; двое самодеятельных бодибилдеров, из второй роты, опасно, но ловко жонглировали четырьмя гирями; настала очередь и «лучшего баритона артиллерийских войск страны и всей президентской администрации». «Потому что наш, бывший… старший сержант, теперь старший лейтенант, Романенко Артур Алексеевич», как его представил ведущий. Романенко вышел на сцену, в тёмно-синем с искрой концертном костюме-«тройка», белоснежной рубашке, белой бабочке под подбородком, в сверкающих лаком туфлях, взрослый, солидный… Музыканты оркестра взяли в руки свои духовые инструменты, дирижёр руки поднял, и…
Вслушиваясь, солдаты замерли… Не песня. Установка. Реквием. Призыв. Приказ… Всё вместе. Даже дизель-генератор кажется умолк, только песня разливалась над полем. Только она. Её музыка. Густой баритон исполнителя и его лицо, поза, убеждали в необходимости принятия его призыва…
Генералы, все офицеры, старшие, младшие, все зрители, без разницы принадлежности к тому или иному роду войск, положив друг другу руки на плечи, в такт песне раскачивались в едином порыве. Раскачивалась вся поляна зрителей. Размахивали руками и в «амфитеатре», и на «галёрке», на крышах кунгов.
«Ну, здорово! Ну, сильно! Ещё пойте, ещё», неслось со всех сторон… Отбивая ладони, долго аплодировали. «Бис! Браво!» Но исполнитель неожиданно расчувствовался, глядя на благодарных зрителей, хлюпнув носом, нагнув голову сбежал со «сцены».
Возникла не запланированная пауза, которой удачно воспользовались музыканты из «Поющего крыла». Взяв первый аккорд, громко, в микрофоны, предложили присоединиться к песне… Послышался узнаваемый, забойный гитарный ритм…
Мягким голосом начал гитарист…
Уступил инициативу молодому вроде, но седовласому, высокому исполнителю, со звездой Героя… С чуть хриплым голосом:
Музыканты дружно взмахнули грифами гитар, призывая слушателей присоединяться к песне, а барабаны как подтолкнули…
Слушатели (От «партера» до «галёрки») обвалом, с улыбками, дружно подхватили:
Дальше уже пели все вместе.
