Чудо, что я нарушил всего пару правил дорожного движения, пока добирался до клиники. Как только прибыл, сразу же переговорил с заведующим ее отделением, чтобы никому не сообщали данные о пациентке и не впускали посторонних. Для всех она просто очередной завербованный новичок, пострадавший при нападении, ничего необычного. Странно, что Роддс еще не объявился, может быть, они вовсе не заодно, как я наивно полагал.
В палате воняет антисептиком и больничными простынями, я не привык к тошнотворной стерильности, так что немного морщусь, входя в помещение, и приоткрываю окно, впуская немного свежего воздуха, изо всех сил стараясь не смотреть в сторону кровати. Аппарат, считывающий пульс, мерно пищит, пытаюсь выровнять дыхание, прежде чем обернуться и подойти ближе.
Она бледна как мел, под глазами темные круги, губа разбита, а голова обмотана бинтами, ее грудь и плечо тоже забинтованы, и неудивительно, что у меня сжимается сердце при виде ее, такой слабой и сокрушенной. Это не та женщина, что надевала откровенные дерзкие наряды, приводя меня в яростный трепет и возбуждение, нет, это еще одна из многочисленных версий Ремеди Харрис, от которой я не могу отвести взгляд.
Не знаю, что именно происходит, проанализировать свою реакцию довольно тяжело, ведь помимо злости я испытываю целый ряд различных эмоций.
Ее грудная клетка поднимается и опадает, и я молюсь, чтобы она открыла свои лживые глаза и посмотрела на меня так, как я сейчас смотрю на нее. Вот почему я хотел приехать раньше, чтобы Ремеди не узнала, как сильно я потерян, сломлен и… напуган.
Продолжаю неотрывно наблюдать за ней, осторожно касаясь неподвижной руки, лежащей на одеяле, она такая маленькая и холодная. Словно огонь, горящий внутри этой яркой необузданной женщины, тоже каким-то образом угас. И мне его не хватает, как не хватало ее прикосновений все то время, что она избегала наших встреч, я скучал и не мог найти себе места, а теперь, сидя рядом, ощущаю себя брошенным в мясорубку чувств.
Даже в таком состоянии она исцеляет какую-то давно поврежденную часть меня, я зол на ее вранье, но еще больше счастлив от понимания, что она здесь, жива и скоро очнется. Не успевая остановить свой порыв, придвигаюсь ближе, пересаживаясь на край кровати, пока почти не нависаю над ее крохотным телом, и целую в переносицу, поглаживая по щеке, второй рукой все еще удерживая ее пальцы.
– Когда ты очнешься, я буду злиться, требовать ответов и кричать, возможно, даже швырну этот дурацкий пищащий монитор в стену, но ничего не меняет того факта, что я больше ни за что не допущу, чтобы ты пострадала, – шепчу, глядя, как моя грубая загорелая кожа резко контрастирует с ее бескровной побледневшей. – Ты вывернула меня наизнанку своим поступком, так что, пожалуйста, открой эти прекрасные глаза, и, возможно, я не убью тебя на хрен.
Бормочу этот бессвязный бред долгие минуты, может быть, даже часы, пока не чувствую, как рука в моей слегка подрагивает, затем пальцы внезапно сжимаются, и веки Ремеди приоткрываются. Легкий болезненный стон срывается с ее пересохших разбитых губ, мне приходится отстраниться, чтобы дать ей немного пространства и возможность сориентироваться.
Наши взгляды наконец сталкиваются, и, несмотря на все случившееся ранее, не могу сдержать легкую улыбку при виде ее сверкающих глаз. Крохотная складка пролегает между темными бровями, и Ремеди прочищает горло, хрипло говоря:
– Эмм… привет…
– С возвращением. – Я хочу снова прикоснуться губами к ее носу, но обида берет свое. Легкое замешательство в ее глазах заставляет меня почти рассмеяться.
– Вы не передадите мне стакан воды? – говорит Ремеди почти робко, и я тянусь за стаканом, помогая ей принять сидячее положение. Она делает несколько жадных глотков, морщась от боли в плече, все это время ее глаза с любопытством изучают меня.
– Как ты себя чувствуешь? – спрашиваю, когда она возвращает стакан с трубочкой мне в руки. – Наверно, нужно позвать доктора.
– Так вы не доктор? – Она удивленно вскидывает брови, потом быстро оценивает мою боевую экипировку. – Ну конечно нет! – восклицает, ударяя себя по лбу и снова морщась. – Тогда кто вы? И не подскажете, что я делаю в этой больнице?
Чертова актриса! Все ясно, я видел подобное дерьмо, но со мной этот трюк не прокатит.
– То есть вот так ты решила избежать разговора? – Скептицизм сочится из каждой поры в моем теле, раздражение растет, хотя чего я ожидал от патологической лгуньи.
– Какого разговора? Что происходит? Кто вы? – Она вжимается в подушки, отстраняясь от меня с неподдельным недоумением на лице, и слегка приподнимает одеяло, как будто оно спасет ее от моего гнева.
Я встаю, с силой ударяя кулаком по кнопке вызова персонала и меряя шагами комнату, отхожу как можно дальше, чтобы не сорваться и не придушить ее к чертовой матери. Ремеди, кажется, выглядит еще больше сбитой с толку, и я даже пару раз усмехаюсь, качая головой.
