Когда я в очередной раз спросила, чем же вообще занималась, Уэйд расплывчато ответил, что у меня есть странное пристрастие перебирать различные хобби. Я потребовала хоть какой-то конкретики об учебе или работе, а он лишь отмахнулся, коротко бросив: «Не забивай голову, теперь ты можешь быть кем угодно». Неужели я настолько жалкая, что за все двадцать шесть лет жизни так и не нашла себе призвание или хотя бы что-нибудь, чем занималась на постоянной основе?
Я помню, какой кофе предпочитаю и что в моем хот-доге не должно быть горчицы, могу с легкостью нарисовать стрелки, собираясь на свидание, и знаю Бостон, хоть это и не мой родной город. Но все еще не могу воскресить ни одного воспоминания о том, как мужчина, называющий себя моим женихом, оказался рядом, или почему на моем банковском счете слишком много нулей, раз я до сих пор нигде не работаю.
Ужасно расстроенная, бреду на кухню, чтобы приготовить сэндвич с индейкой, обнаруживаю в холодильнике бутылку вина и трачу добрые десять минут на поиски бокала в до чертиков огромной кухне. После чего возвращаюсь в кровать, решая поискать что-нибудь, чем можно заняться, пока Уэйд не вернулся. Он управляет какой-то компанией, связанной с оптовыми закупками, забавно, ведь я бы никогда не подумала, что такой человек, как Уэйд, может быть большим боссом в обыкновенном офисе. Куда больше ему подходит роль главаря банды или, быть может, бас-гитариста в популярной рок-группе.
Провалившись в кроличью нору под названием интернет, через два часа я обнаруживаю себя за просмотром молодежного сериала с испанскими субтитрами. Это занятие оказывается настолько увлекательным, что я быстро кружу по квартире в поисках блокнота и ручки, а когда нахожу их, начинаю вести записи, выделяя из текста забавные, на мой вкус, речевые обороты. Так, к концу второй серии я могу поприветствовать собеседника, сказать, какой засранец почтальон, что неверно сортирует почту, и заказать саламанку[5] при учете, что блюдо вообще есть в меню. Язык кажется на удивление простым, и я запоминаю множество слов в считаные часы.
В животе начинает урчать.
Проверяя время, обнаруживаю, что день уже перетекает в вечер, Уэйд оставил мне дежурный телефон, но я не решаюсь беспокоить его звонками и сообщениями. Жить с кем-то кажется запредельным при мысли, что я могу встретить его ароматным ужином, но в то же время волнующим, ведь это момент, когда я узнаю, насколько хороши мои кулинарные навыки и выходят ли они за рамки приготовления простых сэндвичей.
Спустя еще час достаю из духовки запеченную рыбу на овощной подушке, радуясь, что теперь мы не умрем с голоду, а мой уставший будущий муж вновь почувствует уют родного дома.
Когда на пороге квартиры внезапно появляется Уэйд, я с улыбкой произношу:
– ¡Saludos, mi querido novio![6] – Этой части не было в сериале, я подготовила ее заранее, прибегнув к переводчику.
Он с улыбкой выгибает бровь.
– Что бы это ни значило, звучит чертовски горячо. Чем это пахнет? – Любопытный взгляд скользит за мою спину туда, где на островке дымится наша еда. Что-то пронзительно теплое вспыхивает в темных радужках, когда его сверкающие глаза снова возвращаются ко мне.
– Я приготовила ужин, – пожимаю плечами, ни с того ни с сего чувствуя себя неловко, словно это не мой дом и не моя кухня. Почему он выглядит таким удивленным?
– Пахнет вкусно. – Уэйд делает несколько шагов в мою сторону, наклоняется, прижимаясь к моим губам своими, и как этим утром, я ощущаю трепет в животе. – Только приму душ.
Уэйд удаляется в ванную, оставляя меня заниматься сервировкой; внезапно понимаю, что в этом обыденном бытовом взаимодействии есть что-то, напоминающее моих дядю и тетю. Он возвращался с работы уставший и непременно нуждающийся в ее заботе, а она с нетерпением ждала его появления и таяла, стоило ему заключить ее в свои объятия. Я так сильно скучаю по ним.
Закончив на кухне, кричу в глубину квартиры, но Уэйд не откликается, тогда спешу в спальню, чтобы сообщить, что все готово. Дверь в ванную приоткрыта, звуков воды не слышно, сквозь небольшую щель над полом поднимается пар, клубясь в воздухе. Я не решаюсь войти туда, окликая Уэйда, лишь слегка вытягивая шею, заглядывая в проем.
– Почти закончил! – прилетает из-за спины, оттуда, где расположена дверь в гардеробную, и стоит только моей голове повернуться в направлении его голоса, я застываю.
– Святые угодники. – Почти забываю, как дышать, при виде абсолютно обнаженного мужчины, как ни в чем не бывало вытирающего мокрые волосы полотенцем всего в десятке шагов от меня. Начинаю пятиться, понимая, что двигаюсь не в том направлении.
Уэйд, похоже, не замечает моего ступора, он отбрасывает полотенце в бельевую корзину в углу и неторопливо подходит к ящику, выдвигая одну из полок с нижним бельем. У него мощная спина, покрытая татуировками, переходящими на плечи и грудь, часть из них рассыпана по рукам отдельными изображениями и надписями. Но я завороженно опускаю глаза ниже, очерчивая взглядом контуры тугих мышц подтянутых ягодиц.
