– Ложись на стол, – все тем же подавляюще спокойным голосом произношу, наблюдая, как она выполняет приказ. Ее глаза открыты, изучающе смотрят в потолок, но как только кончики моих пальцев цепляются за края ее шорт, подрагивающие веки смыкаются и грудь замирает. Я веду руками так медленно, как позволяют истекающие крупицы самоконтроля, распаковывая свое подношение с особым трепетом, накаляющим каждый нерв в теле. Приходится дышать глубже, подавляя все то, что хочет вырваться на свободу, она еще не готова лицезреть нашу связь в наивысшей точке ее проявления. Но придет время, и я заставлю ее очнуться от этой иллюзии. – Если бы ты только знала, что делаешь со мной, Ремеди, – мой голос пропитан похотью и агонией.
– Скажи мне, – выдыхает она, поднимая бедра, чтобы помочь мне спустить ее шорты вместе с трусиками. Они падают на пол, накрывая осколки стекла, впитывая мою кровь. Я смотрю на ее уже возбужденный центр, проводя кончиком большого пальца по влажным губам ее киски, Ремеди всхлипывает, дергаясь передо мной, все еще такая отзывчивая к моим прикосновениям. – Скажи мне, Уэйд.
– Каждый раз, стоит тебе произнести мое имя этим чертовым голосом, я схожу с ума, мечтая схватиться за нож и вырезать его на твоем сердце. Я становлюсь твердым, просто зная, что ты существуешь.
Я не лгу.
Мой палец проникает в самую ее сердцевину, достигая входа, и Ремеди жалобно стонет, придвигаясь ближе. Звуки, которые она издает, когда двигаюсь взад и вперед, – музыка для моих ушей, я готов слушать ее вечность, но даже тогда этого будет недостаточно.
– Что еще? – спрашивает моя жадная малышка, улыбаясь сквозь стоны, ерзая на столе в бесстыдном притягательном танце. Майка спадает с ее плеча, обнажая шрам от пулевого ранения, я задерживаю на нем взгляд, пока не чувствую, как сердце отдается в ушах.
– Я хочу запереть тебя в этом месте, чтобы ты никогда не смогла вырваться, потому что только я могу обладать тобою, – это не вся правда, реальная причина остается завуалирована. Будь моя воля, я бы никогда не выпустил ее отсюда, чтобы она больше не видела жестокости этого мира и не испытывала боли. Запертой здесь, ей не пришлось бы бросаться под пули и подвергать себя опасности.
– А ты? Кто обладает тобой? – Ремеди приподнимается на локтях, сквозь полуприкрытые веки стреляя в меня непреклонным взглядом. Она берет со стола нож для рыбы и изучающе смотрит на лезвие, прежде чем протянуть руку и провести им линию вниз по моей щеке к подбородку, слегка подталкивая его вверх.
– Ты знаешь ответ, малышка. Только ты. Всегда. – Сказав это, я дергаю головой в сторону, отстраняя нож и наклоняюсь к ней, прижимаясь ртом к набухшему клитору, втягивая его в рот, жадно посасывая. Голова Ремеди откидывается назад, нож с лязгом падает на пол, и моя жестокая собственница громко стонет, содрогаясь от удовольствия. Ее стенки сжимаются, обхватывая мой палец.
Этого недостаточно, даже близко нет. Я снова и снова скольжу языком по пульсирующему центру, добавляя еще один палец, растягивая ее, пока вспышки удовольствия не переходят в новый поток ощущений. Ремеди сильно сжимает скатерть руками, выгибая спину и выкрикивая мое имя, она просит остановиться, слишком чувствительная для продолжения, но вопреки тому только сильнее прижимается к моим губам. Мы оба знаем, что она может дать мне больше этих охуительных звуков и образов, по которым я скучал каждый долбаный день без нее.
– О, черт возьми! – восклицает Ремеди, ее ноги дрожат, задевая мою эрекцию, я обхватываю одну из ее лодыжек рукой, упирая в свое бедро и удерживая на месте, пока вторая моя рука занята, извлекая из нее все больше удовольствия. Мой член настолько тверд, что вот-вот взорвется от легчайшего прикосновения, это причиняет мучительную боль, но все еще не такую удушающую, как та, которую я испытал, увидев, чье лицо скрывается под шлемом.
Я заставлю ее заплатить! Мои ярость и гнев достигают предела.
– Ты моя. – Слегка покусываю клитор, проводя языком по всей длине ее лона, сгибая пальцы внутри ее тела и массируя внутренние стенки. – Даже если ты не помнишь нас. Ты моя!
Последние слова почти угроза, пусть только посмеет думать иначе, и я исполню свое обещание, привязав ее к себе буквально. Ремеди начинает содрогаться, царапая стол острыми ногтями, ее стоны почти оглушают, отпечатываясь в моем сознании, и я удовлетворенно наблюдаю, как она распадается на части на моем языке, сжимая мои пальцы так сильно, что я почти кончаю в штаны.
По ощущениям, все мое тело превратилось в желе, кончики пальцев ног онемели и гудят, Уэйд вынимает пальцы, засовывая их в рот и посасывая, мои внутренние стенки снова сжимаются от этого зрелища. Только сегодня утром я выписалась из клиники и впервые увидела его в непринужденной обстановке, и вот уже лежу распластанная на столе в нашей квартире, пораженная стремительной динамикой отношений.
– Считается ли это сексом на первом свидании? – спрашиваю, с трудом шевеля пересохшими губами, мой голос охрип.
