Я отталкиваюсь руками, упирая их в твердую грудь, скрытую темно-серой тканью костюма, мужчина делает шаг назад, возвращая приличную дистанцию. Он улыбается мне, но улыбка не касается застывших в мертвенном покое медовых глаз, она кажется потусторонней на его каменном лице.
– Прошу прощения, – произносит он бархатным голосом, потирая твердую челюсть, поросшую едва видимой щетиной медных волос. – Я не хотел врезаться в вас.
Какой-то инстинкт во мне говорит, что этот человек опасен, он несет в себе проблемы и мне поскорее необходимо скрыться из поля его зрения. Настороженность резко возросла после встречи с Элли, так что я прислушиваюсь к здравому смыслу, делая еще один нерешительный шаг назад и увеличивая расстояние между нами.
– Все в порядке, – собираюсь обойти незнакомца, но он слишком резко двигается в сторону, отрезая мне путь. Я снова поднимаю взгляд, на этот раз мое тело начинает слабо гудеть, как будто готовясь дать отпор. Это странно и непривычно, почти ощущаю, как мои мышцы крепнут под облегченной замшевой курткой, и в голове проносится боевая стойка, которую я готова принять, если он сдвинется еще хоть на дюйм.
Улыбка мужчины становится холодной и расчетливой, когда он хватается за отворот пиджака, оттягивая его в сторону, чтобы я могла разглядеть значок. Федерал. Растерянно хлопаю глазами, выпрямляясь, и агент дергает головой в знак приветствия.
– Агент Хайден Дрейк, я здесь с особым поручением генерального прокурора, и вы, мисс Харрис, можете мне помочь.
– В чем? – Мой голос даже звучит слабо, агент наконец перестает улыбаться, и черты его лица становятся угрожающе бездушными. Он искоса смотрит на мою левую руку, вцепившуюся в ремень наплечной сумочки.
– Красивый камень, жаль, что нелегальный. Вас можно поздравить с помолвкой?
– Бестактная манера отвечать вопросами и загадками нервирует, агент. Переходите к сути! – огрызаюсь я, чувствуя нежелание обсуждать с ним личные темы. Мои защитные инстинкты настолько обострены, что буквально на клеточном уровне ощущаю необходимость послать его к черту. – Что вам нужно?
– Речь об организации под названием «Стикс» и ее лидере, что так бескорыстно готов подарить вам свою фамилию.
Мой рот открывается, чтобы произнести имя Уэйда, но тут же захлопывается. Слово, о котором он говорит, мне не знакомо, но даже если бы я знала, о чем идет речь, все равно ничего бы ему не сказала. А вот Уэйд с этого момента должен многое мне объяснить.
– Извините, агент Дрейк, но мне нечего вам сказать. Я лишилась памяти, попав в аварию, так что, если вы позволите… – Я машу рукой в сторону подходящего поезда.
– Какое трагическое стечение обстоятельств. – Он снова гримасничает, но как-то механически. – Что ж, мисс Харрис, если ваша память чудесным образом прояснится, вот мой номер. – Мужчина протягивает свою визитку, и я беру ее из чистой вежливости.
Во что, ради всего святого, ты вляпался, Уэйд?!
Заходя в вагон, я оборачиваюсь, но на платформе уже никого нет.
Благодаря наработкам Ремеди, я наконец продвинулся в своих поисках, не мешало бы прибегнуть к помощи Джоша или Линка, но первый пропадает черт знает где в своем медовом месяце, а второй, похоже, по уши втрескался в новую сотрудницу. Там происходит настоящая чертовщина, и Линк, как самый доблестный Рыцарь, бросился на помощь даже без первого зова дамы своего сердца.
Мои друзья пали жертвами своих чувств, и я не могу быть тем, кто станет следующим. Если привязанности не утянут меня на дно и не уничтожат нас обоих, это будет считаться новым чудом. Моя жизнь остается прикованной к «Стиксу», как бы я ни ненавидел все это, остаюсь преданным организации до мозга костей, и каждый новый день доказывает, что Ремеди не место в прогнившей части этого мира. Я полностью осознал свою ошибку. Ей так идет неведение, она учит испанский, смешно коверкая слова, произношение просто ужасно, я это знаю, потому что испанский – один из обязательных языков в программе подготовки для миссий в Южной Америке и Европе. Бога ради, я вырос в Сан-Диего, и мой лучший друг был испанцем, и то, как Ремеди издевается над гласными – почти преступление.
А еще этот пес, который свирепо скалится в мою сторону, стоит приблизиться к девушке на лишний дюйм или попытаться отвоевать себе место в нашей кровати. Ремеди тискает его, балуя новыми игрушками каждый божий день, мне хочется прокричать: «Эй, я, черт возьми, прямо здесь!», но она слишком беззаветно счастлива, когда увлечена этой черно-белой щеткой для обуви, чтобы я смел возражать. Я узнал, что Ремеди хотела собаку, пролистав ее книгу и найдя там заметки и милые сердечки на иллюстрации с кернтерьером. Мы взяли другую породу, но, похоже, Ремеди не привередлива в этом плане, хотя я бы купил ей сотню собак, лишь бы она вот так улыбалась, зарываясь носом в его всклокоченную шерсть.
– Как тебе отдых на нашем курорте, приятель? – спрашиваю, входя в комнату, пахнущую мочой и смертью. – Извини, уборка номеров отменяется.
