Полный спектр полностью

А я превратился в угрюмую и бесполезную развалину, получив по яйцам дважды на потеху сотрудникам, проглотив унижение в виде подарков, которые вернулись все до единого. Оставив попытки вернуть то, что у нас было, я написал письмо:

«Здравствуй, мой Канзасский Торнадо!

Я был неправ, когда решил, что можно укротить стихию, заперев ее в стеклянной банке. Но правда в том, что в тот момент я и сам не знал, как сильно мечтал любоваться этим диким явлением природы, не опасаясь, что оно разорвет меня на части. Это было все так же захватывающе, но, протягивая руку, я ощущал под пальцами лишь гладкое стекло. Ты хотела стать свободной от любых оков, и я тебя отпускаю.

Прости, что был слеп, эгоистичен и слишком горд, чтобы признаться самому себе в том, что ты – эпицентр моей жизни. Как бы я ни старался огородиться от всех, именно ты всегда была рядом, ты спасала меня, даже когда была слишком мала, чтобы понять это. Потерять тебя тогда было худшей из болей, но сейчас я готов свыкнуться с ней снова, если это то, чего ты действительно хочешь.

Единственное, о чем я прошу – не подвергай свою жизнь опасности снова. Я могу жить, пока жива ты, до тех пор, пока твое сердце стучит, мое бьется ради тебя. И, пожалуйста, будь счастлива.

Я люблю тебя,

Калифорнийский Ураган»

Она не ответила… Депрессия – четвертая стадия.

И я в сотый раз наношу удар кулаком в лицо противника, после чего, пользуясь его замешательством, делаю разворот и завершаю серию пинком в солнечное сплетение. Парень падает на мат, трижды постукивая по покрытию.

– Следующий! – Вытирая кровь и пот с виска, я оглядываюсь вокруг. После предательства Клейна я вычистил ряды «Стикса», усилил меры безопасности на всех уровнях и усложнил отбор. Здесь не только новички, но и те, кому предстоит сразиться со мной в рукопашном бою, чтобы получить возможность отвоевать свое прежнее место снова, перед тем как Джош и Линк завершат проверки.

– Я хочу попробовать, – раздается женский голос, и мое сердце проваливается куда-то в живот.

Ищу ее взглядом, и когда толпа наконец расступается, Ремеди неспешной походкой направляется к рингу. Несколько человек издают свист, я выдергиваю их взглядом из толпы, злобно оглядывая.

– Ты, ты и ты! Убирайтесь на хуй и сдайте оружие! Проверка завершена, все остальные тоже вон!

Я слишком на взводе, чтобы лицезреть, как они пялятся на мою женщину, одетую в обтягивающие леггинсы и короткий спортивный топ, ужасно тесно прижатый к ее круглой груди. Ремеди не обращает внимания на перешептывания и смешки, запрыгивая на ринг и грациозно переступая канаты, чтобы встать передо мной во всей своей убийственной красе.

Ее черные волосы собраны в высокий хвост, а руки сжаты в кулаки, в одном из которых зажат листок бумаги.

–Тебя посетили призраки Рождества?[10] – Вздернув темную бровь, Ремеди поднимает листок между нами.

– Что ты здесь делаешь? – Я действительно не ожидал увидеть ее в «Стиксе», подозреваю, что пропуск выписал Линкольн.

– Тут куча ошибок, ты давно не практиковался в написании писем? Во-первых: я никогда не хотела быть свободной. Мне потребовалось с полсотни попыток найти дело по душе, пока я наконец не осознала, чем хочу заниматься. И у меня прекрасно получается, я на своем месте, Уэйд! Там, где всегда и должна была быть.

– Я не допущу, чтобы ты погибла. – Делаю шаг к ней, но Ремеди качает головой, и я замираю.

– Я не боюсь смерти, гораздо сильнее меня пугает невозможность жить так, как хочет сердце. И это вторая ошибка в твоем письме. Я хочу быть частью «Стикса».

– Через мой труп! – рычу я, идя в сторону канатов. Я не собираюсь вести этот диалог и планирую установить полный запрет на ее приближение к комплексу. Я просил вернуться ко мне, а не в долбаное скопище убийц.

– Идет, – пожимая плечами, Ремеди швыряет листок в сторону и принимает стойку.

Она, мать его, издевается?

– Я не собираюсь драться с тобой, – закатываю глаза, начиная снимать бинты с костяшек пальцев.