Отец вскакивал со своего уступка на порожке шлюпа и расхаживал по лесу. Он снова спустился к дороге, одинокой в этот час. Подошел к сосне, которая в далеком его прошлом остановила машину брата. Сейчас вокруг нее не было стеклянной крошки, на было разбитой машины и вывернутых колес, не было разбросанной аварией щепкой коры. Может, это никогда и не произойдет, если план Отца сработает? Может, получится остановить судьбу? А почему, собственно говоря, не получится? Что с Отцом не так. Слишком много он пережил, чтобы этого не произошло. Отец все сделает правильно, судьба останется довольна, Отец предотвратил гибель великого плана, начертанного фатумом.
Приближалось время «Ч». Оставалось около получаса до появления брата. Солнце уже высоко взошло. Движение на трассе участилось. Была суббота, которая заставляла колхозников отправляться из теплых домов кого в поле, кого в сельпо за водкой, а кого и в город за покупками.
Отец разделся в своем шлюпе до куцых шорт с рубахой. Теплый тяжелый скафандр он забросил в дальний угол шлюпа, где находилась циновка с компьютером. Циновка. Отец забрал ее с собой, завернулся, как мог, чтобы осенняя дрожь не так сильно тревожила его.
–Борт, включить следящую аппаратуру,– скомандовал Отец.– Если что-то не включишь, а я замечу, разберу тебя на лом, чтобы наделать расчесок, понял?
–Следящая аппаратура включена.– С грустью в голосе доложила бортовая автоматика.
–Сколько времени?– Спросил Отец.
–До контрольной точки осталось двадцать минут.
Все, пора, подумал Отец, и, завернувшись потуже в грубую циновку, отправился к дороге. Отойдя на тридцать метров от сосны, Отец уселся на придорожный камень. Пролетающие мимо машины иногда притормаживали около него, чтобы посмотреть на бомжа, которому так холодно этим осенним утром. Отец иногда показывал нескромные жесты или поворачивался седалищными буграми к особенно любопытным. Но вскоре ему это наскучило и он принялся созерцать природу.
В небе пронеслась стайка воробьев, гонимых прохладой и голодом. Они, весело чирикнув, скрылись в кроне осины, стоящей возле дороги. Невдалеке паслись гуси, важно переходя вброд ручеек, вытекавший из леса. Это, видимо, тот ручеек, который завтра в лесу буду переходить и я, подумал Отец. Интересно, что это было, галлюцинация или нет? В этом лесу я встретил мужика, который был сильно похож на Дэна, а, может, это мне привиделось, когда меня забрали в будущее? Странно. Кроме меня здесь никого нет. До ближайшей деревни– километров семь-восемь, может больше. Вероятно, кто-нибудь из грибников забрел в лес этим утром, а я принял его за брата?
Отец вскочил с камня. На пригорке, в нескольких сотнях метров, из-за поворота появилась серая машина. Она приближалась. Серый старый форд. Отец выждал еще несколько секунд. Это машина брата, в этом уже не может быть никаких сомнений. Вот уже и различим силуэт родного негодяя. 528 ВАМ значилось на номере. Это брат! Дэн! Бродяга! Отец бросился наперерез к машине и, как ветряная мельница, замахал руками.
–Стой, Дэн, стой, твою мать.– Отец кричал что было сил. Он рад был видеть брата.
В машине он был один. Аленки не было. Точно так и есть, как это было определено алгоритмами в глобальной базе. Аленка не покидала родной город этим утром. А вот Дэн, он– вот он.
–Стой, куда несешься,– пуще прежнего замахал руками Отец.
Дэн, проехал мимо, чуть отклонившись от Отца, словно от чумы, махнул на него рукой, что-то прокричал, жестикулируя. Поскольку жестикуляция, которой он сопровождал свою речь, не была двусмысленной, Отец заключил, что брат использовал в своей речи ненормативную лексику. Машина, чуть вильнув в сторону, пронеслась мимо Отца.
–Что же ты делаешь, ублюдок,– прокричал Отец.
Но не успел он это произнести, как ослепительная вспышка полыхнула в машине. Не было ни взрыва, ни толчка или раската. Только ослепительный яркий свет заполнил машину, казалось, что включили софиты и театральные юпитеры в крохотной кабине маленького форда и все утонуло в божественном ярком свете. Свет исчез так же внезапно, как и вспыхнул. Машины на всем ходу сошла с трассы и с грохотом врезалась в сосну.
Отец бросился к машине. Бежать было недалеко. Он забыл про ночь, полную тревог и постройки шалаша вокруг шлюпа, он позабыл про утренний холод, про ноги, которые успел поранить о камни возле обочины. Отец несся к брату. Эту картину он видел. Сосна, вокруг которой сложилась машина. Разбитые стекла, колеса, вывернутые наружу, баранка отлетела куда-то в сторону. Брата нигде не было. Не было видно ни кровинки, ни волосинки, будто брата никогда и не было в этой машине.
