– Она умерла из-за тебя, – с горечью прошептал Эбрумо. – Фелиси с Гэбриэлом не было покоя в твоём дворце. Мои братья, их жёны-вампирши кусали моего сына. Он подрос и сопротивлялся, оглушил дядю, и ты… Ты! Отправил его в лабораторию. Не разобравшись! Фелиси не выдержала и сбежала вместе с сыном, а когда их догнали, инсценировала крушение. Спасла Гэбриэла и погибла… Я никогда больше не видел её. Я отказался идти против тебя и не сумел защитить любимую женщину. Я был слаб. Но не теперь! Теперь до конца буду сражаться за право любить, кого хочу и за своих будущих детей – полукровок. Которых ты ненавидишь…
– Я ненавидел Анабелл, свою дочь, – глухо произнёс Эзран. – Но сам и породил это чудовище…
– Рассказывай, – бросил Эбрумо.
Король помолчал немного и…
– Ты помнишь, когда родилась Анабелла, мы жили на Алактии. Там у неё впервые случился приступ невменяемости. Врач посоветовал сменить климат. Всё-таки мёртвая глыба – неподходящее место для малышки-полукровки. Ей был нужен свежий воздух, солнце, море, зелень, хотя бы иногда. Тогда мы с женой и дочерью отправились на одну из планет с атмосферой – во владениях Синдиката. Там для нас возвели подземный дворец, где мы обитали днём, а наружу выходили лишь ночью, когда доза солнечной радиации становилась приемлемой для вампиров… А в остальном, чудесное место для маленькой алактинской девочки – лес, море, песчаный пляж, огромный парк с садом…
Наша дочь расцвела, повеселела и больше не отрывала крылья у бабочек, любуясь на них в розовом саду. Днём Анабелл гуляла по берегу моря с няней – сибилианкой. Сибилианка учила её добру. Объясняла, что живым существам и даже цветам тоже больно… Всё налаживалось. Хотя, в то время я редко бывал дома. Дела Синдиката… Как раз тогда я создавал империю, думая о нашем будущем… Мы с твоей матерью помышляли и о других детях, но не могли найти подходящую женщину. Видишь ли, твою мать тревожила наследственность Анабелл. Как оказалось, не напрасно. Женская интуиция, что ли… Но женщины, которые ей нравились, не соглашались на сделку…
– Почему вы не усыновили ребёнка? – спросил Эбрумо. – В галактике столько несчастных детей, оставшихся без крова и скитающихся по приютам.
– Я предлагал ей, но она считала, что в нашем ребёнке должна течь моя кровь. Иначе, я рано или поздно увижу в нём еду. Она была права… Мужчинам-вампирам труднее сдержать жажду при виде живого и тёплого сосуда с кровью. А твоя мать любила Анабелл, потому что та была моей дочерью. Так любила, что забывала, кто она сама…
– Что произошло потом?
– Как-то жене пришлось уехать, ненадолго. Позвала сестра… Единственному племяннику всадили кол в сердце. Она собиралась взять Ани с собой, но я запретил. «Ребёнку-полукровке нечего делать на окраине Мёртвого космоса среди чужих вампиров», – сказал я… Мне же самому хотелось побыть с дочерью. Жена улетела, и тут нежданно-негаданно заявилась Лилиэн.
– Она же отказалась от девочки! – возмутился Эбрумо.
– Да, и по взаимному соглашению. Я хорошо заплатил и устроил её жизнь. Но ей показалось мало. Она требовала назад дочь… Поначалу умоляла, плакала, причитала, мол, думала, что от связи с вампиром родится чудовище, а едва увидела этот прелестный цветочек, то поняла, как жестоко ошиблась, и её материнское сердце облилось кровью… Мерзкая притворщица!
Эзран скрипнул зубами и прижался затылком к витражу.
– Чудовище! Как в воду глядела… Потом стала угрожать, шантажировать. Я спровадил её восвояси. Анабелл знала только одну мать – мою жену. Лилиэн ушла, но вскоре выяснилось, что недалеко. Она приходила днём на пляж и, подкупив няньку, играла с Анабелл. Рассказывала дочурке страшные истории о вампирах… Я поздно спохватился…
– Откуда ты мог знать?
– Обязан был догадаться! Я заподозрил неладное, когда ей приснился дурной сон. Девчушка пряталась под одеялом, отталкивала меня и кричала, что я – «кровосос и монстр». Никто из окружения не говорил таких слов при ребёнке под страхом смерти. Мы никогда не питались при ней, даже кровью из пакета или бокала… Я успокоил её и до утра носил на руках. А днём послал на пляж верного алактинца… Когда открылась правда, я вызвал Лилиэн, якобы обсудить условия передачи ребёнка, пока моя жена отсутствует…
Лилиэн имела наглость снова шантажировать меня, чтобы получить ещё и денег на «содержание дочери». Я разозлился. Конечно, я хотел просто убить её, но от злости мой разум помутился. Я укусил Лилиэн и окончательно утратил рассудок… Выпил её всю. Это случилось в моём кабинете, поздно ночью. Я и представить не мог, что кто-то войдёт… Опомнился лишь от визга Анабелл… С торчащими клыками, весь в крови, – так разъярился, что разодрал женщине горло, – и с мёртвым телом на руках… Девочка видела это. До сих пор помню её глазёнки, вытаращенные от ужаса…
