«Кровопийца! – рыдала она… Анабелл убежала. Слуги еле нашли к вечеру в лесу, холодную и дрожащую… Никому не ведомо, что я пережил, не имея возможности выйти на солнце… Защитных оболочек тогда не изготавливали. Хуже всего, эта гадина Лилиэн успела наговорить девочке, что она и есть настоящая мать, «у которой злые вампиры отобрали ребёнка». Когда вернулась моя жена, Анабелл устроила истерику и не подпускала её к себе. Мы улетели обратно на Алактию, подальше от плохих воспоминаний. А вскоре приступы бесчеловечности возобновились. Анабелл осматривали и лечили лучшие доктора, но всё безрезультатно… Она не говорила о случившемся… Но однажды мы застали её в лаборатории, где она душила крыс, смотрела на кровь и приговаривала: «Вот вам, кровопийцы».
– Я помню, – кивнул Эбрумо.
– Врачи говорили – дурная наследственность, неустойчивая психика, и без того слабый рассудок повредился… А вскоре учёные открыли врождённую аномалию и назвали её «эффект полукровки». «Психический дисбаланс, – определили они, – приводящий к эмоциональной деградации и обострению жестокости». И мы испугались, когда у детей от вампиров и алактинок стали проявляться выдающиеся способности. Далеко не безобидные. Да, мы испугались… Анабелл была самой одарённой из всех…
– И когда ты узнал, что у Гэбриэла те же способности, то назвал это проклятием нашей семьи… Хотя, позже выяснилось, что учёные ошибались, и полукровки не чудовища. Однако вампиры повернули это себе на пользу, употребляя кровь полукровок, чтобы обрести новые возможности. Например, свободно передвигаться в открытом космосе и многое другое…
– У полукровок чаще проявлялись дурные наклонности, чем у прочих, – возразил Эзран. – Они осознавали свою власть над обычными людьми или вампирами и убивали нас…
– От неправильного воспитания, отец. Ни Фелиси, ни Гэбриэл не виноваты в том, что произошло с Анабелл. Не понимаю, к чему этот разговор. А чтобы облегчить боль есть более верный способ – кол в сердце.
– Ты ещё не передумал сражаться? – король повернулся к Эбрумо, моментом стерев с лица скорбную маску и надев другую – сурового и надменного правителя Синдиката.
Кронпринц усмехнулся, глядя королю прямо в глаза.
– Я хочу лишь обрести счастье, отец. И придать смысл своему бесконечному существованию. В противном случае, лучше принять смерть. Умереть, наконец, по-настоящему. Поэтому – предупреждаю, я буду защищать всё, что мне дорого, до последней секунды, пока не вырвут сердце…
– Ты не передумаешь. Теперь я это вижу, – король задумчиво обошёл его. – Какая решимость! Но всё бесполезно… Удивляюсь, как твои братья согласились с тобой. Они ведь не прочь и полакомиться полукровками.
– Братья – игроки, – пожал плечами Эбрумо. – Я убедил их сыграть на моей стороне… Ведь ты ограничивал их во всём. Я посулил им свободу, денег, власти…
– Ты пообещал? А я выполнил обещание. Теперь они умрут за меня.
– Я не отступаю, – холодно ответил Эбрумо. – И не продаюсь.
Король неожиданно рассмеялся.
– Этого я ждал многие века, с тех пор как умерла твоя мать и Анабелл. Я подталкивал тебя к этому. Использовал все средства, лишил тебя всего… В пределах разумного.
– Что? – Эбрумо растерялся
– И мой тебе совет. Когда станешь править Синдикатом, прежде всего упрячь своих братьев в тюрьму, иначе сам окажешься кое-где похуже. Это давно не те мальчики, что заснули тысячелетия лет назад и не проснулись. Многим из нас так и не удалось проснуться, несмотря на подходящий возраст. У тебя получилось, Эбрумо… Наконец-то…
Пока Его высочество изумлённо взирал на отца, тот восстановил связь и взял из тайника жезл со звездой и полумесяцем на конце. После запустил трансляцию в эфир, и на экранах всех без исключения звездолётов появилось их с принцем изображение.
– Слушайте меня все! – провозгласил король, поднимая руку с символом власти Синдиката. – Говорит ваш государь – Эзран Кавари первый. Здесь и сейчас, на прославленном поле Тринитади я отрекаюсь от трона Мёртвого космоса в пользу своего сына и наследника – кронпринца Эбрумо Эзрано Кавари. И по закону галактического совершеннолетия передаю ему власть над Синдикатом и вами. Да здравствует король!
Эзран с поклоном передал жезл Эбрумо, насильно впихнув его в руки оторопевшему принцу.
– Отныне всё, что было у меня, принадлежит ему. Королевство Угасшего Солнца приветствует нового государя. Да будет так! И преклоните колени перед королём в знак смирения.
Замелькали сотни витражных экранов. Эбрумо смотрел, как почтительно становились на колено все те, кто совсем недавно кланялся его отцу, и все те, кого Его высочество привёл за собой…
– Да здравствует король! Его величество Эбрумо Кавари первый! – взрывался эфир тысячами голосов.
Гэбриэл после минутного ступора подскочил с кресла и завопил:
«Какова брока!?»
Экраны потухли так же внезапно, как и зажглись. Эзран Кавари прекратил трансляцию, блокировал обратную связь и повернулся к сыну.
– Им необходимо время, чтобы привыкнуть. Государственные документы я подготовил. Они здесь…
– Отец, – хрипло выговорил Эбрумо, прижимая к груди жезл. – Что всё это значит?
