– Не думаю. Скорее, какое-то важное устройство. Он хранил это у сердца. Как же мы недоглядели?! Надо было обыскать, прежде чем отдавать его палачам.
– Приказ С-Вэшота… Нам – корабль, им – пришельцы.
– Как продвигаются дела с кораблём?
– Изучаем. На борту много оборудования, требуется время.
– Поспешите. С-Вэшот и так недоволен… Мы давно не получали вестей от корабля-разведчика.
– Сколько тот уже в пути?
– Более двух сэптимелей[2]. По нашим расчётам, уже достиг спиральной галактики…
– Возможно, нарушена связь. Помехи…
– Нет! Пора это прекратить! – один из наггов вскочил, взбудораженный тем, что творилось в камере для допросов.
Нассарим вновь избивал пришельца.
– А что если, он не врёт насчёт столкновения? И его галактика действительно движется к нам.
– Чушь! Наши границы непроницаемы. Тигр всё уничтожает по пути.
– А если нет? Этот объект крупнее, чем предыдущие… Не меньше Тигра.
– Вот и выясним. Сейчас главное – разобраться с их технологиями и получить данные из спиральной галактики… Я за разрешением к С-Вэшоту. А ты передай им, что пленник отныне в нашем распоряжении… И сперва его надо бы подлатать… Да! Забери то украшение, кажется, оно уцелело… Как сказал пришелец? Ключ?
– Мне доложить иситар-ситу[3]?
– Ни в коем случае. Ему – в последнюю очередь.
Они переглянулись и одновременно воскликнули:
– Слава Великому Наггу-императору!
Приговор вынесен и приведён в исполнение!
Тушите свет! Такого вы ещё не видели…Уверены, что готовы на это смотреть?
Эшесс старался как можно быстрее миновать императорскую стражу. Нассаримы, не переставая, салютовали ему пиками всю дорогу, от входа в галерею и до покоев императора. На кончике каждой такой пики – яд нагари…
Эшесс усмехнулся. Ему яд нагари не страшен, тем более, когда есть собственный… У заламина всегда наготове кое-что пострашнее, чем отрава. Гибкое жало. Враги презрительно, с ненавистью, а рабы, корчась от страха, называли его «колючкой».
«Небытие или блаженство?» – коронный вопрос заламина, которого все боялись до ужаса. Когда заламин так спрашивал, это означало одно из двух: смерть или вечное рабство. Именно так это и переводилось с наггеварского на все известные языки: «Смерть или рабство?». Некоторые предпочитали смерть. Избравшим второе дарили жизнь, и они попадали в пожизненное рабство… Подчинять, усмирять, порабощать, принуждать – у наггеваров в крови. Это доставляло наггам и заламинам ни с чем несравнимое удовольствие. А причина крылась в яде, сочащемся из гибкого жала… Ядом парализовали жертву, убивали или заставляли забыться в гипнотическом дурмане. Всё зависело от дозы и состояния наггевара…
Мягкий ковёр заглушал шаги. Давненько Эшесс не появлялся при дворе. А ведь он – плоть от плоти нагга-императора. Долгих три сэптимеля заламин находился в опале, будучи изгнанным из дворца. Сам император приговорил своё дитя к службе на границе у галактических ворот. Так сложились обстоятельства… Неужели его помиловали?… Гонец императора прибыл в Тигриную Пасть и сообщил, что принц-заламин прощён, а Великий Нагг желает видеть его. И вот он здесь!..
Эшесс невольно ускорил шаг. Сквозная галерея дворца тянулась почти на два акмеля[4] вглубь. Приходилось идти внутри коридора из застывшей как изваяния императорской стражи. Нассаримы выказывали почтение, но при этом настороженно провожали его взглядами, пока он шёл между рядами. Эшесс не видел, но чувствовал – красные глаза с вертикальными зрачками упирались ему в спину и буравили ледяным подозрением… Такая у них обязанность – подозревать всех.
Принц убеждал себя, что опасаться нечего, кроме немилости императора… Хотя, когти у нассаримов выдвигались и становились как ножи. С другой стороны, куда нассариму против заламина, со своим, смешно представить, хоботком. Это сейчас, по дворцовому этикету, Эшесс был вынужден прятать гибкое жало под одеждой. Только нагг-император и прочие высокопоставленные нагги имели право демонстрировать сей орган в пределах дворца. Однако за его пределами, и особенно на границе, никто из заламинов не скрывал предмет своей гордости – непревзойдённое по степени вероломства оружие; важный орган убийства и размножения.
Нассаримы уважительно кланялись, с одинаковыми гримасами на чешуйчатых тёмно-зелёных мордах… Одна фигура отделилась от остальных и выступила ему навстречу. Эшесс от удивления приостановился.
«А этот что здесь делает?»
Ему кланялся префектор[5] первого округа – нассарим Щитор. Тот самый нассар-нола[6] Шэгши – его сладкой змейки… Приятные воспоминания захлестнули Эшесса, наполняя теплом жало. Оно зашевелилось, едва не выдав принца. Он сделал над собой усилие и задышал ровнее. Император ждал его… Щитор поклонился напоследок и отступил с пути заламина. Он не мог ничего знать…
