Утолив первый порыв страсти после долгой разлуки, они лежали, ленясь пошевелиться или освободиться. Гибкое жало заламина скользило по талии, животу и спине нагари. Шэгши сладко шевелила хвостом у него между ног… Говорить не было сил. Они просто слушали плеск воды и вдыхали аромат испарений…
Шэгши первой нарушила молчание.
– Я ждала тебя, – призналась она.
– Знаю, – ответил Эшесс, покусывая и целуя ей плечи. – Я тоже скучал.
Жало невольно затвердевало всякий раз, когда хвост бугрился от его прикосновений.
– Ты сбрасывала кожу?
Она кокетливо улыбнулась.
– Конечно. И как тебе?
– Восхитительно!.. Но прежняя мне тоже нравилась.
– Правда? Я приберегла её для праздничного кафтана своему первенцу и на ремень тебе, – Шэгши взъерошила ему волосы. – Я переживала за тебя, Эшши, очень.
– И потому решила отложить яйца? Или Щитор вынудил?
Она усмехнулась.
– Нет, я ему позволила. Когда тебя отослали, я не находила себе места от тоски… Тогда всё и случилось. Зато целых два сэптимеля я ни о чём не думала – питалась и неслась. Потом сбросила кожу и восстановилась…
– Ты стала ещё красивее!
Шэгши игриво повела кончиком хвоста, вызвав у Эшесса новый прилив возбуждения, и полюбовалась на драгоценные камни, так удачно сочетавшиеся с естественным узором.
– Теперь на церемониях и праздниках шлейф носят двое рабов, а не один… Кстати, прежнего хвостоносца я съела первым… Вкус был потрясающий! Так я поняла, что скоро первая волна нессета[9].
– Сейчас ты ещё прекраснее, нагарати, – прошептал Эшесс. – Но почему император выбрал тебя? Это так неожиданно.
– Отчего же? – она даже слегка обиделась. – Моя семья, мой род чрезвычайно знатный и древний. Мой нассар-нола префектор самого единорожденного С-Рэшшаша…
Эшесса передёрнуло, когда она назвала Великого Нагга по имени.
– Почему нет, Эшши? Хоть мне и жаль первого наследника, я счастлива, что стану донором для нового наггешши.
– Слишком легко согласилась, – ревниво заметил принц-заламин.
– Я не посмела отказать императору, – она слегка отстранилась и смущённо опустила глаза.
Тень от длиннющих ресниц упала на блестящие щёчки, а Шэгши призывно облизнула губы раздвоенным язычком. Эшесс почувствовал, как напряглись оба органа… Так блаженно, мучительно и невыносимо, что требовало немедленной разрядки – любовной пляски в горячих брызгах воды. Но Эшесс подавил желание полностью овладеть Шэгши и спросил, надеясь остудить пыл:
– Сколько у вас детёнышей?
– Ни одного, – ответила нагари, прерывисто дыша. – Зато более пятидесяти яиц. Великий Нагг обещал, что после нашего единения разбудит десяток, не дожидаясь Праздника Пробуждения.
– Щщедрое предлошшение, – Эшесс даже зашипел и засвистел от ревности, – дессяток от ссамого императора.
– Это честь для семьи, – улыбнулась она. – А когда родится наггеши-наследник, меня приблизят ко двору. Мы сможем всегда быть вместе!
– Если тебя не поглотят заботы о детях…
В ответ Шэгши недовольно прошипела:
– Заботы начнутсся у нассар-нола.
– И правда, – рассмеялся Эшесс. – А ты создана только для удовольствия, моя змейка.
Он сжал её крепче, но потом спохватился и отпрянул.
– Что с тобой? – удивилась она.
– Не стоит продолжать сегодня. Лучше завтра… А сегодня ты идёшь к императору.
Она вцепилась в него, обхватив хвостом и ногами.
– Не уходи!.. Эшшии! Великий Нагг и так получит гормон, его у меня в избытке… Я хочу быть только с тобой!
– Не говори так, пока не встретилась с наггом.
– И что? Хотя, я слышала, что это очень… впечатляюще. Я не против разнообразия и новых ощущений, но…
– Шэгши! – он ревниво притиснул её к себе. – Замолчи, искусительница… А то я тебя украду. Император останется ни с чем.
Нагари улыбнулась. Она знала, как раздразнить милого.
– Не спешши… С-Рэшашш – твой родитель, дитя императора. Ты обязан исполнять все его прихоти.
Гибкое жало возмущённо дёрнулось и взметнулось.
Шэгши поймала его и сдавила так, что на кончике заблестела капля жёлто-зелёного яда. Эшесс вскрикнул, не в силах противостоять напору змейки.
– Шэгшии… Пуссти.
– Нет! Я хочу тебя… Омовение длится до вечера… Совершим его вместе.
– Если император учует…
– Не учует, – жарко возразила она. – Я ошеломлю его раньше.
Она водила хвостом между ног заламина, заставляя набухать и дрожать не только жало…
– Моего гормона хватит и на сотню наггов… – пылко шептала она. – Моя главная сладость ты – драгоценный Эшши. Сопроводи меня в страну наслашшдения, подальше отссюда, – страстное шипение перешло в посвистывание. После этого Эшесс больше не мог противиться. И не хотел…
Вечер нагрянул роковой неизбежностью. Красноватый закат проникал в галереи, играя самоцветами на стенах и расцвечивая немыслимыми красками портреты императоров… Молчаливый и грустный иситар-сит провёл благоухающую аромаслами и нарядную Шэгши мимо императорской стражи. Холодно, отчуждённо, словно они и вовсе не были знакомы, и оставил её у покоев Великого Нагга. Шэгши порывисто обернулась, улыбнулась ему напоследок, дверь ненадолго отворилась, пропуская её и смыкаясь за ней. С этого момента туда никто не мог войти, до утра.
