— Именно, — Снейп с удовольствием отметил, что упоминание о почившем родственнике доставляет целительнице некое подобие дискомфорта. Не то чтобы Эрмелинда скорбела по Айскальту, скорее ей было не по душе то, что её с ним ассоциируют.
— Почему вам так нравится оскорблять людей? — вдруг спросила волшебница.
Северус на долю секунды растерялся. Как правило, окружающие предпочитали отвечать резкостью на резкость или игнорировать его дурной нрав, или обижались… или по мере возможности старались избегать его. Эрмелинда же реагировала на удивление открыто: не злилась, не грубила в ответ, не смущалась, просто в лоб задавала абсолютно компрометирующие вопросы, ответов на которые у Северуса не находилось. Ему очень хотелось верить, что подобная реакция — следствие того, что её задевает такое отношение. Но кто же разберет этих северянок с их обледенелыми мозгами?
Декан Слизерина презрительно взглянул на неё:
— Я ещё даже не начинал оскорблять вас, госпожа дипломированный целитель, — надменно сказал он, глядя в её спокойные голубые глаза.
Женщина покачала головой.
— Вы удивительно замкнутый человек, профессор, — заметила она. — Мне до сих пор не ясно, отчего мистер Поттер так вас боготворит.
— Поттер? Меня? — Снейп мигом растерял весь свой спесивый вид.
— О, да, он просто вас обожает, уж не знаю за какие заслуги, — Эрмелинда с улыбкой отвела взгляд, явно думая о Гарри.
Змеиный декан мысленно закатил глаза: «Ну вот, ещё один кандидат в фан-клуб Гарри Поттера» — подумал он. Даже удивительно, как мальчишке удалось обаять эту женщину? Большую часть времени Эрмелинда выглядела и вела себя так, словно целиком состоит изо льда — ни привязанностей, ни симпатий. А тут за какие-то пару месяцев она уже мило улыбается при одном только упоминании о паршивце. И как у него это выходит?
Целительница тем временем продолжала размышлять:
— Полагаю, на то есть всего две причины, — говорила она. — Либо всё дело в авторитете и он очень уважает вас как своего декана, невзирая на ваш скверный характер, либо, — тут она пристально взглянула ему в глаза, — этот ребенок видит в вас нечто большее, чем вы показываете окружающим.
— Либо, — в тон ей протянул зельевар, — вы чересчур романтизируете действительность. Ваш уважаемый супруг не обеспокоен этой вашей склонностью?
Улыбка исчезла с её лица, как и все признаки доброжелательности.
— Моего «уважаемого супруга» уже год как ничего не беспокоит, — холодно сообщила она. — В виду того, что он мертв.
Снейп не был бы собой, если бы позволил хоть одним жестом выдать свою досаду из-за собственного бестактного замечания. Он лишь спокойно взглянул на неё в ответ.
— Мне жаль.
— Не стоит, — жестко отрезала она. — Это случилось слишком давно, чтобы о чем-то сожалеть.
— Год это не срок, когда дело касается смерти близкого человека, — заметил Северус. Эрмелинда проницательно взглянула на него.
— Вы теряли близких, — не вопрос, скорее утверждение.
— Однажды, — коротко бросил он, стараясь не смотреть на свою собеседницу.
— Давно?
— Целую вечность назад, — зачем, во имя Мерлина, он всё это ей рассказывает?
— Что произошло?
В том, как она говорила, не звучало ни жалости, ни сочувствия, только затаенное любопытство и далекий отзвук собственной боли. Наверное, именно поэтому Снейп вместо того, чтобы прекратить этот разговор ответил:
— Предательство и убийство, — собственный голос казался Северусу пугающе спокойным, словно он обсуждал заметку в газете, а не собственную чудовищную ошибку, которая стоила жизни самому светлому человеку из всех, кого он знал.
Эрмелинда несколько мгновений медлила, думая о чем-то своем, после чего обратила на Снейпа долгий, пристальный взгляд.
— Как вам удалось справиться с этой потерей?
Северус ответил не сразу. Перед его мысленным взором пролетали воспоминания, которые он похоронил в памяти много лет назад, в которых не было ничего кроме угрызений совести, боли и сожаления. Когда он снова посмотрел на целительницу, в его глазах царила могильная пустота:
— Мне этого не удалось, — безжизненно произнёс он.
— Я… соболезную вашей утрате, — теперь в её голосе явно проскальзывало сочувствие. Это отрезвило Снейпа, в жалости он не нуждался.
Зельевар смерил волшебницу напротив ледяным взглядом:
— Это была не моя утрата, — отрезал он, поднимаясь из-за стола. — Хорошего вечера, госпожа Герхард.
— Счастливого Рождества, профессор Снейп, — вздохнула ему вслед женщина.
«Да уж, счастливее некуда», — ядовито думал Северус шагая прочь от её внимательного взгляда и тихого голоса.
Некоторое время декан Слизерина снимал накопившееся раздражение и досаду, разгоняя обжимающиеся по кустам парочки в зимнем саду, пока к нему словно репей не прицепился издерганный в конец Каркаров со своей паранойей.
— Не вижу, Игорь, никаких причин для беспокойства, — холодно отвечал ему Снейп, в душе мечтая об убийстве.
— Как ты можешь, Северус, закрывать глаза на происходящее? — с явной тревогой возразил Каркаров, понизив голос. — Тучи сгущаются все последние месяцы, и меня, не стану скрывать, это очень тревожит...
