Развернув в пол-оборота кресло, что стояло у камина, закинув ноги на подлокотник, в нем с комфортом расположился Томас Арчер. На Гермиону он даже не смотрел, и вместо этого задумчиво разглядывал волшебную палочку, которую крутил в руках.
Несколько долгих мгновений в комнате витала напряженная тишина. Грейнджер ничего не говорила, в молчаливом неверии наблюдая за неожиданным гостем, которому, признаться, было совсем не место в гриффиндорской гостиной. Том тоже разговор начинать не спешил. Наконец, Гермиона шевельнула губами, делая глубокий вдох.
— Что ты здесь делаешь, Том?
Он оторвался от созерцания своей волшебной палочки и, подняв голову, без всякого выражения взглянул на гриффиндорку:
— В гости зашел, — спокойно сказал он. — Давно хотел посмотреть, как выглядит ваша гостиная.
От такого ответа Гермиона на миг растерялась, но, быстро взяв себя в руки, вопросительно подняла брови:
— Ну и как?
— Да так себе, — буднично протянул Арчер. — Чересчур красно-золотая, как по мне.
Её губы дрогнули в невольной полуулыбке.
— Это дело привычки, думаю, — сообщила девушка и, помолчав, поинтересовалась: — Как ты сюда попал?
— С поразительной легкостью, честно говоря, — Том пожал плечами. — Проще было бы только, если бы вы, гриффидорцы, на стене у входа пароль написали.
— Ты подслушал? — уточнила Гермиона.
Ничего на это не ответив, Арчер только хмыкнул, продолжая пристально наблюдать за собеседницей.
— Мне вот любопытно, куда это ты собралась так поздно ночью? — отстраненно поинтересовался он.
Гермиона сжала губы в тонкую линию.
— А как это касается тебя, скажи на милость? — сухо ответила она.
— Дай подумать, — он сделал вид, что задумался на секунду, после чего бросил на неё насмешливый взгляд: — Если это как-то связанно с тем, что ты собралась доложить о Крауче и Грюме Дамблдору, то это определенно меня касается.
— С чего ты взял, что я собралась к директору? — нахмурилась Гермиона.
— Да с того что у тебя на лбу всё было написано, — закатил глаза Том.
— Ты знаешь, это даже обидно немного, что ни ты, ни Гарри совсем мне не доверяете, — помедлив, сказала она, делая шаг навстречу Тому. — Как можно называть человека другом и раз за разом отталкивать его?
— В том-то и дело, Грейнджер, — она вздрогнула от этого обращения и от того, каким холодным сделался его голос, — ты никак не поймешь, да? Доверие строится именно на таких ситуациях. Гарри доверил тебе секрет, и что же ты делаешь? Бежишь рассказать об этом кому-то еще? Неужели ты так и не поняла, что порой нужно просто уважать чужие тайны? Чужую жизнь? Даже если ты не согласна. Даже если считаешь, что поступаешь правильно. Даже если веришь, что тем самым помогаешь. Прошлогодняя ситуация с «Молнией» тебя ничему не научила?
Гермиона подавила желание отвернуться от его ледяного взгляда и упрямо свела брови у переносицы:
— Тебя, и Гарри тоже, похоже, ничему не научили прошлые ситуации, — в тон ему бросила она. — Вспомни, сколько раз ваша с ним безопасность оказывалась под угрозой именно потому что вы, парочка гениев, считали себя выше того, чтобы просто попросить помощи. Поэтому ты можешь и дальше сидеть тут и разглагольствовать на тему того, какой ты замечательный друг, раз так трепетно хранишь все ваши секреты, а я сидеть сложа руки отказываюсь.
— А никто и не сидит, сложа руки, — закатил глаза Том. — Мы договорились решить проблему самостоятельно.
— Да. В этой вашей очаровательно-суицидальной манере, — презрительно фыркнула Гермиона. — Это я уже поняла. И очень уважаю ваш психоз, — явно передразнивая собеседника, процедила она. — Но раз вы посвятили в это дело меня, то, быть может, вам стоит хоть раз прислушаться и к моему мнению?
Том насмешливо изогнул бровь.
— Я ведь могу просто стереть тебе память об этом дне вместе с этим твоим значимым мнением, ты в курсе? — бархатистым голосом заметил он.
Грейнджер скрестила на груди руки.
— Ах, ну конечно, когда у Томаса Великого заканчиваются аргументы, он пускает в ход угрозы и грубую силу, да? — с легкой ноткой презрения хмыкнула она. — Очень ценное качество. Есть чем гордиться. Только вот знаешь, для человека, считающего себя венцом творения, у тебя до обидного примитивный склад мышления.
— Сказала самая благородная девочка самого благородного дома, которой кроме стукачества ни одной светлой идеи в голову не приходит, — парировал Арчер. — Куда нам до тебя?! Нимб-то не жмет, святая Грейнджер?
— О, да заткнись ты, Том, если сказать нечего! — разозлилась она. — Для чего ты пришел? Обмениваться оскорблениями?
— А с тобой по-другому разговаривать не получается, — он пожал плечами.
— О, интересно, почему? Воспитания не хватает? — жалостливо уточнила она. — Соболезную. И, кстати, пока ты не придумал какую еще гадость мне сказать, позволь сообщить, что я шла не к директору, — с этими словами Гермиона пересекла гостиную и практически швырнула в него запечатанный конверт, упавший слизеринцу на колени.
Том взял письмо и прочитал написанное на обратной стороне имя получателя.
