Пес доверчиво посмотрел на меня, заскулил, а затем бросился в коридор, торопясь напиться вдоволь после прогулки. Посмотрев ему вслед, я занялась собой. Тщательно обработала и промыла свою рану, морщась от жгучей боли. Придется обратиться к врачу, чтобы наложить швы. Такая рана без специального вмешательства заживать может долго. Но пока что я просто заклеила ее, наложив бинт. Кофта надежно все скрывала.
Возвращаясь в свою комнату мимо гостиной, я заметила на растении в кадке на полу клок серой шерсти, а рядом на темном паркете — не сразу заметные следы огромных волчьих лап. Теперь точно можно сказать, что все это не было сном.
Выпив чашку чая, мама приняла душ и отправилась спать, пожелав мне хорошего дня. Вряд ли она успела заметить шерсть волка и следы — слишком устала. Я неслышно протерла пол. Уходя, взяла с собой клок шерсти, считая доказательством того, что произошло.
В университет в этом году мы поступили почти без проблем. Огорчало то, что теперь мы учились на разных факультетах и виделись реже, чем в школе. Я и Полина изучали иностранные языки, Алиса — русскую филологию, а Лада поступила на физико-математический факультет. Несмотря на то что выбор ее казался вполне осознанным с точки зрения ее интересов в школе, мы все подозревали, что есть еще причина, по которой Лада выбрала именно это направление. И эту причину, красивую, высокую, темноволосую, звали Матвей. Он учился там же, только на другой специальности. Часто все же их группы пересекались на общих лекциях.
На большой перемене мы с Полиной и Алисой отправились в корпус, где училась Лада. Мне не терпелось рассказать о том, что произошло. Мы устроились у подоконника в отдалении от других студентов. Три пары глаз внимательно глядели на меня, ожидая.
Дотянувшись рукой до плеча, я сжала ладонью царапину под кофтой и, вздохнув, рассказала свой сон и все, что произошло сегодня ночью, предоставив в качестве доказательства клок шерсти и показав царапину.
Лада взяла клок из моих рук и внимательно осмотрела.
— Немолодой волк. Шерсть скаталась, ломкая, — медленно произнесла она с удивившим нас всех знанием дела.
— И ты думаешь, что это оборотень? — серьезно поинтересовалась Полина.
Я кивнула. Тысячу раз я была благодарна им за то, что они воспринимают мои слова всерьез, как настоящие друзья. Не смеются. Или, может, так искусно притворяются. Но пусть так. Все мы знаем, что Алиса умеет летать. В этом нет никакой подделки. Это необъяснимо, но это так. Нам ли удивляться тому, что что-то необычное все же существует? Если оно существует, так почему бы нам не узнать об этом больше? Разве это не интересно?
— Можно я возьму клок себе? — попросила Лада.
— Он тебе нужен? — удивилась я.
— Ну… — протянула она, не отводя взгляда от шерсти, — У меня же папа охотник. Покажу ему, может, что-нибудь еще сможет сказать.
— А как ты ему объяснишь, откуда у тебя клок волчьей шерсти?
— Так и скажу, — ответила она, пряча трофей в пенал, — На Дину напал волк в ее же квартире, оставил после себя неизгладимые впечатления и клок старой шерсти.
— Эм, — только и смогла ответить я, но против того, чтобы Лада забрала клок ничего не имела: мне он уже был не нужен.
Управившись с пеналом, Лада подняла голову, и в этот же момент рука ее как-то резко потянулась к волосам, чтобы поправить воображаемо-выскочившие пряди. Мы с Алисой и Полиной повернулись туда, куда она смотрела, и понимающе переглянулись.
По коридору, улыбаясь, шел темноволосый парень, тот самый, со странным именем Матвей. Очень близко к нему шла девушка, которая почти с самого начала обучения исполняла роль его возлюбленной. Девушка кокетливо улыбалась в ответ на какие-то слова Матвея.
Проходя мимо нас, парень махнул рукой, поздоровался. При этом смотрел в основном на Ладу. Та взволнованно дернула руку, чтобы помахать, но движение получилось неудачным: с плеча соскользнула сумка. Занервничав, Лада отвела взгляд и поправила сумку, делая вид, что ей не интересно, что о ней думает теперь Матвей, а уж тем более и его девушка. Девушка, увидев неловкое движение Лады, хмыкнула, бросив на нас взгляд свысока, в котором явно читалась фраза: «Неудачницы». Матвей, как показалось, не обратил на происшедшее, особого внимания, собираясь продолжить какой-то свой рассказ.
Однако Алиса не смогла оставить все как есть. Заметив ухмылку пассии Матвея, она ехидно прищурилась и звонким как колокольчик голосом громко воскликнула.
— Привет, Матвей! Не сразу узнала! Ты так изменился после школы!
Вообще-то нисколько. Но как-то же ей нужно было скрыть свою задержку в приветствии. Хитрая полуправда так и лилась из ее губ, пока она обнимала Матвея, повиснув у него на шее.
— Ты так возмужал! Вот что делает самостоятельная жизнь и отсутствие правил с людьми! Ты и в школе был красавчик, но сейчас просто… слов нет!
