Шур, одетый в старенькое короткое пальто и джинсы, поставил к забору какую-то доску и отошел. Он улыбнулся нам, чем-то напомнив своей внешностью непревзойденного Тома Селлека, и махнул рукой, зовя за собой. Пройдя по стадиону, мы вошли в просторный теплый зал, где было множество манекенов и мишеней. Наши луки, арбалеты, мечи и прочее снаряжение хранились внебольшом сарае, пристроенном к залу. Вход в сарай был как изнутри, так и снаружи, с улицы.
В углу зала еще одна дверь вела в каморку, где жил Шуруп. Ему тут нравилось, и он никуда не хотел переезжать. В каморке мы часто после тренировки в дождь или в холодную погоду всей компанией пили чай. Здесь было тепло и уютно, словно дома. Узкий круг друзей, горячий чай, счастливые глаза и улыбки — достаточно, чтобы чувствовать себя на своем месте.
— Замерзли, девушки? — поинтересовался звонкий насмешливый, но одновременно добрый голос.
— Привет, Матвей! Замерзли… Согреешь? — улыбнулась я.
Лада тихо хмыкнула, стоя неподалеку и снимая с себя перчатки.
— Подумаю над твоим предложением, — согласился Матвей. — Но только из меня плохая грелка, — он притворно вздохнул. — Может, у Ивана получится лучше?
Словно по неведомому сценарию, в зал из раздевалки вышел русоволосый паренек. Он поздоровался с Шуром и посмотрел на нас. Приветливая улыбка появилась на его лице. Так мог улыбаться только он, потому что только он знал, что нужно чувствовать, чтобы в глазах появились именно такие сияющие искорки, только он знал, что нужно осознавать в этот момент, чтобы дарить друзьям именно такую улыбку.
Я оставила колкость Матвея без внимания. Шур широко развел руки и хлопнул в ладоши, привлекая наше внимание. Сегодня мы отрабатывали открытую, боковую и закрытую стойки при стрельбе из лука, закрепляли умение использовать высокий хват и повторяли то, что проходили на прошлом занятии. В принципе, самые первые и главные навыки стрельбы у нас уже были. И лично я была этому очень рада, потому что до сих пор помнила, как мы несколько недель подряд только и делали, что учились вставать в правильную позицию для стрельбы. Поднять лук, опустить лук, поднять лук, опустить лук… И так целый час! Все это для того, чтобы тело запомнило движение.
Где-то посередине тренировки у меня что-то случилось с кликером. Ваня предложил мне свой старый лук, из которого стрелял раньше, пока сам не собрал себе новый с помощью Шурупа. Я кивнула, тут же пожалев об этом движении из-за резко загудевшей головы, и мы направились в сторону сарая. Проходя мимо Матвея, я услышала его тихий насмешливый голосок: «Тили-тили-тесто!..». Я сделала вид, что не слышала, но почувствовала, как лицо на мгновение разгорелось жаром.
Впрочем, чуть позже я поняла, что его слова не сильно меня задели. Я чувствовала себя вполне уверенно и достаточно спокойно рядом с Ваней, даже несмотря на то, что мы остались с ним почти наедине. Жар же, похоже, нисколько не был связан с намеком Матвея, потому что через пару минут, когда я проверяла, в рабочем ли состоянии кликер на одолженном мне Ваней луке, прилив горячей крови вновь ударил в лицо. Хуже того, боль в голове стала сильнее, зажгло в плече и на шее, там, где после наложения и снятия швов остался светлый шрам от царапины.
Конечно, не этого я ждала, почувствовав утром ветер перемен. Не возвращения уже позабытой боли.
Уже идя через зал обратно, я почувствовала вдруг, как пол уходит из-под ног и приближается к глазам. Затем на несколько мгновений мир вокруг погас, а потом возродился снова из смутных пятен и неясных звуков.
— Тренер! — послышался как сквозь толщу воды отчетливый встревоженный крик, а затем меня начали поворачивать и поднимать.
Зашумели еще голоса. Сознание начало понемногу возвращаться. Голоса и звуки становились яснее. Медленно, через силу открыв глаза, я поняла, что лежу на полу, а голова чуть выше, на чьих-то коленях. Было тяжело дышать, а голову словно сдавило железным обручем. Тошнило.
Кто-то приблизился и сел рядом. Я увидела длинные рукава кофты и руки Шурупа. Его ладонь легла мне на лоб и оказалась очень горячей.
— Так, — сказал тренер, встревоженно заглядывая мне в лицо, — Лада, принеси из шкафчика рядом с раковиной в комнате нашатырь. Дина, слышишь?
Я разлепила засохшие губы, чтобы медленно и с трудом ответить:
— Да, я…
Я почему-то начала искать оправдание своей слабости, но мысли еще смешивались и думать было физически больно.
— Что с ней? — негромко спросил Матвей.
Тренер помедлил с ответом. Его горячая рука все еще лежала на моем лбу. Я остро чувствовала, как большим пальцем он легко, каким-то отцовским движением поглаживает мои волосы.
— Похоже, высокая температура, — ответил он наконец. Его голос звучал как-то устало.
Видимо, вернулась Лада с нашатырем, потому что через несколько мгновений в нос ударил резкий запах, глаза распахнулись и сознание вернулось окончательно. Я даже приподнялась, чтобы отодвинуться подальше от бутылочки с лекарством.
