От этого хлопка меня словно выбросило из тела. Хватаясь за воздух, я заморгала и села прямо у порога. Грудь сдавило до такой степени, что не смогла ни вдохнуть, ни выдохнуть. Слёзы хлынули из глаз. В колени что-то воткнулось, но эта боль была куда слабее той, что разрывала сердце.
Он уходил… с каждым шагом всё дальше… навсегда. И я не могла его остановить… А ведь знала, как всё будет, и надежда на то, что так может и не произойти, – слабый довод, чтобы повернуть вспять. Но он уходил, и я словно не успела с ним попрощаться, не готова была отпустить. Нить, что держала нас, всё ещё тянула меня к нему…
– Когда же ты успела, Настя? Господи, ну почему это от нас не зависит?!– склонилась я над коленями, рывками вдыхая воздух.
Неожиданно меня повело вправо – дверь резко распахнулась. Я чуть не вывалилась боком на площадку, но удержалась и, неловко балансируя руками, поднялась на колени. Вскинув лицо, увидела его… Мирона. Он выглядел взбешённым, глаза налились кровью, ноздри гневно раздувались.
– Ну объясни ты мне: почему ты такая упёртая?!– сквозь зубы выдавил он, и сам растерялся, увидев меня в таком состоянии… на коленях.
Оглушённая его яростью и опустошённая своей болью, я безотчётно ухватилась за его футболку и со всей силы потянула на себя. Он подался вперёд, а я, обхватив за шею второй рукой, яростно впилась в его губы.
Мирон замер лишь на секунду, а потом крепко обнял, внёс в квартиру и, неистово жадно откликнувшись на поцелуй, прижал к стене.
В голове не осталось ни одной мысли, только принадлежать ему сейчас и больше никаких отступлений. Я со всей силы прижалась к нему, обхватила бёдра икрами и словно высасывала из него жизнь, целуя глубоко, страстно, задыхаясь и хрипя.
Не помню, как мы оказались на кровати только в одном белье, но я не отрывалась от него ни на миг, сплетаясь с ним, запутываясь в нём, растворяясь в безумном желании владеть и присвоить его сейчас.
В какой-то момент он замедлил, чтобы отдышаться, но не выпустил из объятий, а обрушил дикие поцелуи на шею… плечи… грудь, покусывая бельё и пытаясь стянуть зубами. Я вцепилась в его плечи и заёрзала под ним от нетерпения. А когда Мирон приподнялся, чтобы стянуть с себя боксеры, я прогнулась дугой, впечатав пупок в его губы. От горячего поцелуя мышцы пресса завибрировали, а между ногами разлилась такая приятная тяжесть, что я готова была кончить от одного его касания в распалённое местечко. Застонала и потёрлась лобком о его бедро. Мирону не нужен был намёк, он живо сдёрнул с меня трусики, и его губы и язык мгновенно оказались между моих ног.
– Боже-е…– гортанно выдохнула я и сжала одеяло пальцами, выгибаясь ему навстречу.
Крепким хватом Мирон раздвинул мои бёдра, инстинктивно смыкающиеся от бесконтрольных спазмов мышц из-за неописуемого ощущения от его языка внутри, и одним рывком потянул меня на себя, сам оказавшись коленями на полу.
Я извивалась и царапалась от невыносимого жара внизу живота, грозящего спалить изнутри: горячие волны опаляли до корней волос, лицо пылало, по телу рассыпались обжигающие искры, а кровь стала словно жидким огнём, пробуждая задремавшие инстинкты…
Когда вместо языка, внутри оказались его пальцы, жаждущее разрядки лоно сократилось, и на миг я выпала из реальности… Время остановилось… Оглушающая тишина заполнила до предела, а потом словно краски мира прорезались острыми вспышками… По телу прокатился огненный вихрь, снёсший остатки разума и обессиливший. Онемело всё – до кончиков пальцев ног. Только сердце громыхало одновременно в ушах и где-то в центре моей вселенной.
Мирон подтянулся и, покусывая живот, пролез влажными пальцами под чашечки бюстгальтера. Не сильно тревожа меня, одурманенную мощнейшим оргазмом, он сдвинул одну чашечку и припал губами к соску. Онемевшее тело ещё не чувствовало этой ласки, но я жаждала продолжения и через силу сама подалась вперёд, вымаливая его внимание.
Зарывшись пальцами в густых волосах Мирона, притянула его к груди и обхватила икрами спину. Он тут же подтянулся на своих сильных руках, всегда восхищавших рельефными бицепсами, и навис надо мной. Его горячие ладони заскользили по моей груди, властно сминая её и нетерпеливо стягивая бельё, а за ними ненасытные губы снова пробудили желание сумасшедших ласк.
Ещё не остыв от первого оргазма, я прогибалась навстречу Мирону, усердно трясь пахом об уже окаменевший член. Он и сам стремился попасть в лоно, пышущее желанием, ждущее его одного. Но ждал чего-то, доводил до изнеможения уже вновь чувствительное тело разрушительными поцелуями, ненасытными руками и воспалённым дыханием…
Казалось, его самого разрывает от нетерпения и безумного наслаждения. Но Мирон сдерживался: не останавливался ни на секунду, следя за мной цепким взглядом, чувствуя каждое моё движение, усиливал давление языка или зубов, или ослаблял хватку, ловя подходящий момент и накидываясь с новой силой, раскалывающей лёд и ломающей колья, делая меня податливой и освобождая от малейшего контроля.
