Слёзы полились рекой, покрыв пятнами светлые брюки. Астафьев прямо, как ужаленный, подскочил с места, нашёл салфетки и сел передо мной на корточки. Тут я и рассказала о разговоре с ЕБ, кто пришёл, кому и чем угрожал… Не грех было упомянуть, что я одна поднимаю дочь, у которой жуткая депрессия… Разревелась, хлюпала носом, вытирая бульбы салфетками… Трудно сказать, что так уж и притворялась: столько накопилось за всё это время – чувства несправедливости, тоски, жалости к себе и злости, что эмоции сами собой прорезались.
Астафьев долго переваривал, а в конце я добавила разгона молоту справедливости:
– А вообще, Вячеслав Аркадьевич, легко принять на веру наговоры тому, кто ищет замену на моё место, считая меня малоперспективной в части доходности клиники.
– Да что вы такое говорите, Настя?!– поразился Астафьев и поднялся, захлопав ресницами.– Мне Елена Борисовна никогда и не намекала об этом! Да и какая замена? Вы прекрасный специалист! Я не слепой: благодарности клиентов на сайте вижу, коллеги о вас хорошего мнения… Разве вот сегодня недопонимание вышло… А Нонна?! Я уже месяц как не узнаю дочь: никакой депрессии – дочку будто подменили. И всё это ваша заслуга…
– Не моя. Нонна просто кое-что осознала и повзрослела,– отмахнулась я от его любезностей и шумно высморкалась в салфетку.– Вот как я теперь с таким лицом пойду домой, господи?!
– А давайте-ка чаю выпьем, а? Успокоитесь, а потом я вас сам отвезу?– засуетился Астафьев. Глазки его засверкали. Шаловливые мыслишки так и замелькали на их дне. И смешно, и грешно…
– Да уж нет, Вячеслав Аркадьевич,– горестно выдохнула я.– У меня дочь голодная сидит под дверью. Ключи забыла…
Серьёзный аргумент остудил пыл главврача.
– Спасибо вам. Извините за срыв. Не ожидала, что меня кто-то захочет так оговорить… Даже не понимаю, за что… Это же несправедливо!
– Не переживайте, Настя. Я поговорю с Еленой Борисовной…
– Нет, что вы… Это я вам из уважения раскрыла, чтобы вы понимали причину моего поведения, а так молчала бы… Я уважаю Гонорову, не хочу, чтобы обиделась. Пожалуйста, пусть всё утихнет…
– Ну, дело ваше. А вы работайте и ни о чём таком не думайте… У меня планов вас менять нет.
Я поднялась, поправила рубашку, обняла себя за локти и с дрожащей улыбкой сказала:
– Я пойду… Извините ради бога…
Астафьев лишь сжал губы и проводил «бедную сиротку» сочувственным взглядом.
«Ладно, ЕБ, не я начала войну!– с решительным настроем вышла из клиники и покосилась на небо.– И ты, Богова, лучше не попадайся мне на глаза!»
Жизнь невероятная: словно самим богом ко мне сегодня были посланы дети. Илона и Семён решили отметить окончание практики ужином. Они уже ждали меня с пиццей, роллами и кучей вкусняшек. Дети стали моим исцелением. Так приятно было на них смотреть: по-хорошему наивные, по-своему мудрые, лёгкие и заряженные какой-то особой энергией жизни. Рядом с ними радовалось само по себе, и это заглушало тоску по тому, чего я не могла иметь по своей воле, а может, и по чужой. Мы вспоминали детство моё и Илоны, смеялись, мечтали о будущем… Просто жили этим тёплым маленьким вечерком…
А завтра был мой выходной, как раз чтобы привести мысли в порядок и настроиться на выход в четверг. Коллеги перемоют мне косточки, пару раз припомнят, покосятся, а через месяц все забудут о том, что было. Найдутся поводы посильнее. Главное, чтобы ЕБ успокоилась. А я уж приложу все усилия.
Илона осталась ночевать. Легли мы поздно, долго проболтав перед сном. Я встала рано – бессонница, а Илона только к обеду, когда позвонили её одноклассники и пригласили на пикник перед тем, как все разъедутся на учёбу. Но Илона, заметив мой практически отсутствующий вид на кухне перед плитой, где я варила кофе, решительно сказала:
– Ма, я чувствую, что с тобой что-то не так, но не могу понять, что… Я никуда не поеду – все среды наши, и мы идём гулять! А то ты последний месяц совсем заперлась в четырёх стенах…
– И ничего я не заперлась!– уверенно возразила я.– Просто устала от всех… Да и на улице слишком жарко…
– Мне тебя иногда очень жалко, ты совсем одна…– обняла меня Илона со спины и уткнулась носом в шею.– Может, мне на заочное перевестись?
– Ты что, меня добить хочешь?! И не думай меня жалеть!—удивлённо оглянулась на дочь.
– Нет… нет, я и не думала…– растерялась Илона, теребя кончик моего хвоста.– Был бы кто ещё роднее, так его пожалела бы. А кто пожалеет тебя?
«Самой бы не зажалеть себя до смерти»,– подумала я и намеренно недовольно прищурилась.
– Помнишь, что ты мне обещала? Сначала учёба, а потом всё остальное! Это единственное, на что я вправе рассчитывать…
– Да всё я поняла, просто предложила,– мягко потёрлась носом в плечо она.
– Суслик, у меня сегодня целый список дел, ещё и с девчонками в кафе встреча,– развязывая пояс халата, сказала я и отставила турку в сторону.– Так что дуй и развлекайся! Надо ловить момент!
Илона крепко прижалась ко мне, как обычно, на прощание поцеловала в шею и убежала собираться. Через полчаса дверь за ней захлопнулась.
