Вскоре он увидел молодую женщину в коротком зелёном платье, спускающуюся с крыльца. У неё была совсем другая походка: целеустремлённая, деловая. Её волосы были собраны в высокую причёску – аккуратный гладкий бублик, как у бортпроводниц. Пара прядей выпущена у висков. Она легко нашла его взглядом и сразу направилась к нему.
Это была Вера и не Вера. Макияж не портил черты лица, даже подчёркивал и без того красивую внешность, но делал её строгой и чужой. Линия бровей, строго изогнутых, острый снисходительный взгляд и плотно сомкнутые губы охладили теплящуюся надежду на развенчание недоразумения.
Она остановилась напротив и, не сводя прямого уверенного взгляда, без какого-либо смущения и церемоний спросила:
– Чем обязана? Хочешь обратиться за помощью к аллергологу?– кивнула она на его шею.
Пятно проявилось сильнее, он и сам заметил это пару дней назад, но кожу уже не пекло. Однако оно точно будет долго напоминать ему о знакомстве с этой женщиной.
– Мы можем поговорить?– внимательно рассматривая её лицо и выискивая признаки Веры, ровно спросил Мирон.
– Эта фраза всегда так пугает мужчин, а лично меня – раздражает,– выдала Настя, а потом слегка отклонилась и оценивающим взглядом окинула машину за его спиной.– Надо же, это твой кроссовер? А я думала, ты автобус водишь…
– Не вожу,– сдвинул брови Мирон и открыл дверцу машины.– Поговорим?
Настя заглянула внутрь салона, а заметив водителя, выпрямилась и усмехнулась:
– Хм, и кто кого возит: ты его или он тебя?
Она язвила и насмехалась над ним, и Мирон откровенно не понимал, за что. Он хотел бы получить извинения или достойные оправдания такому поведению, самому ему особо не в чем было извиняться: он не грубил, искренне симпатизировал Вере, ждал встречи с ней. Разве что умолчал о сфере деятельности, немного изменил имя – просто дурацкое недоразумение. Но сейчас оказался разочарован.
– Я хотел бы кое-что прояснить, не думаю, что уместно делать это во дворе клиники на глазах твоих коллег,– сухо проговорил он.– Предлагаю пообедать… Здесь недалеко.
Она оглянулась и заметила нескольких женщин, в которых Мирон тоже узнал бывших пассажирок, но равнодушно покривила губы и ответила:
– Видно, вчера ты не понял мой ответ? Мне не интересно…
– Ты мне отказываешь?– снисходительно усмехнулся он.
– Неужели я первая?– сказано это было с такой язвительностью и демонстративно наигранным удивлением, что Мирон ощутил, как начинает злиться.
Образ солнечной Веры безвозвратно рассеивался. Он с трудом верил, что эта женщина ввела его в такое заблуждение. И всё же что-то не давало ему сесть в машину и уехать.
– У тебя время обеда. Не стоит отказываться от моего приглашения,– настойчиво сказал он и с намёком склонил голову к открытой двери.
Настя возмущённо нахмурилась. Такой он её ещё не видел. Было в этом что-то неожиданно увлекательное, возбуждающее другой интерес, но и злило непониманием причин решительного несогласия.
– Знаешь, езжай уже по своим делам. К жене, детям,– фыркнула она и отступила на шаг.
– У меня нет жены и детей,– теперь возмутился он и придвинулся к ней.
– Так и не появятся, если будешь чужих женщин по городу катать!– прищурилась Настя, не желая уступать.
– У тебя есть мужчина?– замедлил он, почувствовав себя оскорблённым и раздосадованным от вероятности, что эту женщину целует кто-то другой. Раз уж она солгала ему в одном, то и такое вполне можно допустить.
– А вот это,– почти прошипела она,– я не обсуждаю с едва знакомыми людьми!
– Тогда садись в машину – познакомимся!– недовольно велел он, крепко сжав дверную раму.
– С кем? Ты не водитель, не Михаил…– начала ядовито перечислять она.
– Но и ты не Вера-лаборант!– парировал он.
– Ну ты и хам!– вспыхнули гневом глаза женщины.
«Она-то почему злится?– недоумевал он.– Спасибо бы сказала, что не нищий!»
– Откуда такая враждебность? Я ничего дурного тебе не сделал!
– Скажи ещё, что я радоваться должна, ведь на меня обратил внимание состоятельный мужчина, а не какой-то водитель,– неожиданно произнесла Настя – прямо с языка сняла.
Из её уст правда звучала не так, как он представлял. И хорошо, что не произнёс что-то в этом роде, иначе выглядел бы склочным. Он и без того не похож на себя: стоит на улице и упрашивает женщину поговорить с ним.
– И не думал,– слукавил Мирон, сохраняя лицо и ровный тон.– Хотя резонно… Вер… Настя, садись в машину…
– Я тебе не Настя!– снова прошипела она.
Её щёки покраснели, а глаза метали молнии. Мирон мог бы уже плюнуть на это глупое препирательство, пожелать всех «благ» и уехать, но она раззадорила его самолюбие, и он не хотел спускать ей это с рук.
Резко сделав шаг к женщине, давя настойчивым взглядом сверху вниз, он терпеливо почти по слогам процедил:
– Сядь в машину, иначе я сам тебя туда усажу!
Видно, от возмущения Настя открыла рот, но не успела произнести и слова, как рядом послышалось:
– Привет, Настенька! О, а ты, кажется, водитель автобуса? Ничего себе прикид! Водилы так хорошо зарабатывают?
Настя мгновенно переменилась в лице: взгляд посветлел, мелькнула игривая улыбка, и она повернула голову в сторону говорящего.
– Привет, Никита!
