– А знаешь, мне даже жаль, что всё так. Но, увы, я столько раз убеждалась в своей правоте, что трудно обмануть саму себя. Всё по кругу: мне не хочется разочаровываться в тебе, в себе. Пусть ты останешься райским приключением, романтичным водителем автобуса. Ты хотел извинений, я прошу прощения, что ввела в заблуждение. Только, по-моему, я это компенсировала с лихвой,– и тут она подмигнула, опошлив его память и всё светлое, что было связано с Верой.– Мне пора…
Настя отвернулась и сделала шаг в сторону выхода, но Мирон не удержался, обошёл стол и мягко ухватил её за руку. Она замедлила, оглянулась через плечо. Несколько секунд они снова неотрывно смотрели друг на друга. У Мирона глухо стучало в затылке, в голове всё смешалось. Что происходило с этой конкретной женщиной: он совершенно её не узнавал! Вот он, вот она, и не понятно, что именно стоит между ними. Разве он не может просто коснуться её губ и забыть о самолюбии?! Чувствовал, что не хочет её отпускать, но не мог преодолеть это маленькое расстояние и поцеловать.
Настя медленно склонила голову набок и произнесла:
– Жажду обладать – нужно только перебороть. Всё пройдёт, когда поймёшь, что тебе это нисколько не нужно и что я совершенно не собиралась тебя обижать, отбирать у тебя нечто чудесное или уязвлять твоё самолюбие. Ты, может, и хороший парень, но я – не хорошая.
– Похоже, ты и сама не знаешь, кто ты…– выдохнул он и осознал, с какой досадой это прозвучало.
Настя отвела глаза и усмехнулась:
– Что ж, удиви меня…– и, вынув руку из его некрепкого захвата, вышла из зала.
Мирон остался стоять у стола, не до конца понимая, что именно его так задело. Да, он никогда не получал отказов от женщин, если добивался их внимания. Да, Вера… или Настя – всё равно – не была той, кто легко вошла бы в его круг и вряд ли понравилась бы родителям. Нет, он нисколько не посчитал её правой в том, что разочаровал бы её. Но всё это время, находясь на расстоянии вытянутой руки, чуть ли не физически чувствовал, что между ними такая плотная стена, и он не пробил её ни на миллиметр. Мирон почувствовал себя разочарованным. У него разболелась голова, скорее всего, из-за пониженного сахара, ведь и сегодня не завтракал.
Наконец официант принёс его обед, но еда не вызвала аппетита.
– Что-нибудь ещё закажете?
– Кофе с двойным сахаром и самый сладкий десерт, который у вас есть.
– Могу предложить шоколадное пирожное «Шахерезада».
– Предлагайте, и быстро. У меня больше нет времени ждать,– хмуро бросил Мирон и в неприятном смятении уставился в окно.
Сердце гулко стучало, каждым ударом отдаваясь в висках. Он чувствовал, что его захватывает желание доказать Насте, как она не права. Но мысль об абсурдности этого мероприятия вызывала внутреннюю дрожь и отодвигала глупую идею назад. Это не какая-то сделка по покупке активов. Это была просто женщина, которая использовала его симпатию к ней в своих целях, которых, однако, Мирон никак не мог ни понять, ни оправдать. Он лишь чувствовал бесконечное разочарование то ли в себе, то ли в ней, и уж точно не хотел носить это в голове. Он давно не мальчик, чтобы играть в подобные игры.
«Неужели женская циничность всё же меня переиграла? Ну нет, ты не настолько меня захватила. Развлеклись? Так тому и быть!»– мстительно подумал Мирон, когда садился в машину.
– Что ж, удиви меня…– усмехнулась со скукой, отвернулась и вышла из зала ресторана.
«Кажется, всё. Разобралась,– думала, спеша в клинику в квартале от ресторана.– После такого мужчины отваливают. Жестковато получилось, но, дай бог, на пользу… Жаль, что потеряла такого любовника, хотела заменить Андрея, от которого уже устала. Думала, всё будет проще: водитель – всё время в поездках, навязываться часто не сможет, не сильно надоест и сама не привыкну к хорошему, а тут такое – принц на белом кроссовере…»
Конечно, я уже остыла после среды. Хотя настроение так себе. И уже два утра неприятный осадок не залить чаем с вареньем. Но то, что он так нагло явился ко мне на работу и ждал извинений, хотя у самого рыльце в пушку, снова разворошило улей.
Что так бесило? Он практически не врал, кроме имени и статуса, по большому счёту – всё равно ложь, но безобидная мелочь, которую можно простить с помощью одной горячей ночи. Если бы я искала мужчину для секса, безусловно, этот отлично подходил. Врала я. Безбожно. Всегда. Всем. И уже не могла остановиться.
Бесило, что он не выходил из головы. Хотелось прикрыться тем, что личность противоречивая, а это, как незавершённый гештальт, так и требовал детального анализа и штампа в личное дело: «Не пригоден для использования». Но, увы, Заварский приоткрыл ящик Пандоры, и в эту щель я чётко разглядела свою жизнь со стороны. Какой мелкой она была… словно никогда и не вылезти из этого болота…
