– Дружок, к тебе госпожа Верова зайдёт, сделай-ка ей справку о клиенте… Да, нужно прямо сейчас. А ты занятой, что ли? Сидишь там с барышнями, чаи распиваешь. Давай-ка, подними свой зад и сделай доброе дело на благо медицины… Ну вот и отличненько…
Куль положил трубку и расплылся в добродетельной улыбке.
– Надеюсь, Настенька Александровна, вы будете благодарны?
В этот момент в ординаторскую вошли Богданович и Ностров.
– Конечно,– ответила медовым голосом,– пришлю вам открытку на день медика!
– Ух, заноза!– прищурился старый развратник.
– Вот поэтому вы до сих пор и пылаете страстью, кровь кипит и молодит, а?– весело усмехнулась и отошла к двери.
– Так ведь и вы, Настенька, ко мне не равнодушны…
– Я неравнодушна – так и есть! Страсть моя к вам безгранична, но, увы, вы безнадёжно женаты,– с шутливым расстройством выпятила нижнюю губу я.
– Я не женат,– вроде бы шутливо пристроился к плечу Никита, а в глазах «хочу-тебя-съесть».
– Но я не свободна,– легко пожала плечом и выпорхнула из кабинета.
– Это ты про того водителя, что ли?– послышался крик Никиты в медленно закрывающуюся дверь.
В обед Ностров появился не вовремя. Теперь пока не переболеет, что у него якобы появился соперник, которому он и в подмётки не годился, будет доставать своими неуместными комментариями. Но, возможно, на свидания перестанет приглашать. Теперь нужно поддерживать легенду: у меня крутой ухажёр.
На административном этаже всегда было тихо.
«Вот мне бы сюда кабинет перенести»,– подумала я, присаживаясь на диванчик в закрытом холле и рассматривая выписку из базы контрагентов, которую пару часов назад выдал юрист. Конечно, так просто он мне её не сделал, пришлось отвесить пару мощных комплиментов-аргументов. Но всё, что нужно, я в итоге получила.
Мирон Евгеньевич Заварский оказался не простым бизнесменом, а довольно серьёзным. Он был связан с рядом крупных холдингов и промышленных предприятий Ростовской области, являлся их учредителем.
– Вот кто ты такой, значит, Мирон Евгеньевич… Тоже мне, удивил,– прищурилась я, вспоминая всю его компанию в кафе и досадный укол – взгляд Боговой на мои балетки.
Его связь с таким предприятием, как «ПрофМашТок», тоже прослеживалась. А значит, с Натальей Боговой они не только хорошо знакомы, но и плотно общаются. Где-то зашевелился зелёный червячок, но я быстро его прихлопнула, просчитав все факты: при всём лоске и блеске Наталье до сих пор не везло с Заварским.
«С зарплаты куплю новые платье, сумку и туфли!»– неожиданно решила я и на всякий случай отключила сим-карту, которую всегда использовала для необременительных связей и спама.
Оставался ещё один клиент. Но я едва поднялась с дивана, ощущая, что распадаюсь на части от какого-то тяжёлого предчувствия. Что-то маячило где-то за шторками сознания и никак не желало объявляться в ясно оформленную мысль. Но, конечно же, я сама не хотела это обнаруживать: чувствовала, что не смогу легко переварить. Однако оно начинало не просто беспокоить, а буквально прорывалось сквозь все щиты, попутно вызывая вспышки злости.
Я вернулась в кабинет и заварила чай. Пока тот остывал, вжалась в спинку кресла и закрыла глаза, пытаясь уловить состояние покоя. Эти вспышки таранили сознание. И я не смогла бы их преодолеть, пока не признала бы ещё одну правду.
Когда Мирон позвонил сегодня, я долго смотрела на экран телефона, не решаясь ответить. Могла бы отключить трубку, но не шевельнула и пальцем. А увидев его, почувствовала, как задрожали колени. Давно я не была так беспомощна.
Он стоял там, у своей дорогой красивой машины, как голубая мечта всех женщин на Земле. Высокий, широкоплечий, в дорогом костюме, в белоснежной рубашке. Причёсан, борода, которая ему невероятно шла, аккуратно подстрижена. Взгляд орлиный, уверенность и чувство собственного достоинства так и сквозили в каждом движении…
Вспомнила всё, что было в автобусе. Ведь тогда я напрочь отключила голову на целый день. Как хорошо было просто быть. И между нами возникло столько химии и такого настоящего притяжения… Тоска с новой силой заворочалась в животе, вытягивая все соки.
Только сейчас поняла, что безумно испугалась. Чего? Себя и своих желаний… То, чему я не давала распоясаться, то, что не выпускала в свет и хранила от чужих глаз, то самое сокровенное, что прятала даже от самой себя. Именно поэтому сделала всё, чтобы отвергнуть Мирона, чтобы не было пути назад, чтобы он сам не хотел искать встречи со мной. Всё это несносное поведение истерички – хорошо удавшийся спектакль. Немного напортачила в конце, дала слабину, но не переиграла. Ни один уважающий себя мужчина не свяжется с больной на голову неуравновешенной женщиной, иначе он сам болен. А мне больные не нужны!
Завершив нелегко давшийся самоанализ, я взяла чашку с чаем и поняла, что рука дрожит, а уголки глаз щиплет.
«Блин, ну разревись ещё! Как потом консультировать эту идиотину – дочь Астафьева? Она же приходит каждый раз с дебильной проблемой, которая случается из-за её недалёкости и развязности. А сегодня я исчерпала лимит выдержки…»
