Перед регистратурой рабочие до сих пор протягивали кабель в подвесном потолке. Я проходила мимо них уже десятый раз за день. И только сейчас один из них вдруг встал передо мной стеной. Я едва не наткнулась на его широкую грудь в красно-жёлтом комбинезоне и чуть не подавилась куском сахара. Подняла глаза на двухметрового парня и устало моргнула два раза. Тот даже и не думал уйти с дороги. А обойти не так-то просто: инструменты в чемоданчиках с одной стороны, катушки с кабелем – с другой.
«Так, давай коротенько, а то сейчас усну…»– раздражённо подумала я, чувствуя, как от того несёт потом и табаком.
Но мужчина смотрел сверху вниз и молчал. Не просто смотрел – рассматривал.
– Не пропустите ли?– подтолкнула я, дотягиваясь до окна регистратуры и опуская листы приёма в лоток.
– Давайте куда-нибудь сходим сегодня? Я щас заканчиваю,– пробасил тот.
«Так, а ты у нас кто? Медиамагнат, притворившийся электриком?»– мысленно фыркнула я, и на любезности терпения не хватило:
– Куда-нибудь – это очень неопределённо. Вы сами-то знаете, чего хотите?
Недоумение на его лице – привычно предсказуемо.
– Ладно, давайте я за вас скажу? Вы хотите со мной переспать, а для приличия решили поухаживать. Ответ такой: нет, извините, с электриками не сплю – коротит потом долго.
Перекинув сумку на другое плечо, а сахарок – за другую щёку, обошла тормозного типа, который, по-моему, даже не успел перевести, что ему сказали, и вышла из клиники.
Вечерний ветерок обдул виски, и я вздохнула: «Ну вот – отлично, вылила накопившееся раздражение на парня, который просто выполняет генетически заложенную программу размножения. Могла бы и мимо протиснуться…– а заметив за решётчатой калиткой клиники двух пьяных бродяг, потёрла плечи и тряхнула головой:– Да фиг с ним, перетопчется».
Попав домой, развалившись в кровати в позе звезды, я тупо уставилась в потолок, с расстройством понимая, почему так вымоталась сегодня. Когда ты равнодушен к человеку или обстоятельствам, держать маску гораздо проще. Но каких сил стоило удерживать маску равнодушия и снисхождения с ним… С Мироном.
«Я могла бы отказать ему мягко, но он упрямый, поэтому пришлось выложить правду. Конечно, уязвила его самолюбие ещё больше, но сам напросился. Извиняться не стану. Он-то и не подумал. А что делать мне? Я и так слишком увлеклась мыслью о нём за эти несколько дней, что вряд ли так быстро очищу организм от этой химии».
Однако только шире приоткрывала дверь, за которую не хотела смотреть. Сегодня он зацепил меня ещё сильнее. И, пожалуй, я знала, чем: даже будучи разочарован, возмущён, зол, наконец, он не позволил себе унизить моё достоинство, как бы я его ни провоцировала. И что говорить: он такой привлекательный, сердце заходилось от воспоминаний о нём. Нет, не от секса с ним, хотя тот был выше всяких похвал… Но Мирон вселял столько беспокойных фантазий, пробуждал мечты той наивной девчонки, которая ещё не знала, как это – разочаровываться в мужчинах и вырывать их с корнем из души, которую унижали и растаптывали, а она терпела.
У меня и сейчас вряд ли завидное положение: ходить в любовницах у женатых – так себе развлечение. Я лишь позволяла случаться здоровому сексу с двумя постоянными партнёрами, но не могла получать от этих отношений полного удовольствия и отдачи – всё наполовину. Только и того, что сама себе хозяйка и больше никогда не допущу зависимости и унижения. Но с Мироном ничего не вышло бы в любом случае: не по Сеньке шапка. Мне его не потянуть. Беспомощность – вот что злило!
Я перевернулась на бок и съёжилась под простынёй. Дотянувшись до телефона, написала суслику. Илона ответила, что она на девичнике. Пить не будет. Семён её заберёт. А завтра вернётся в отчий дом и поможет сделать генеральную уборку. И вдруг вспомнила, что совсем забыла сходить к Свиридовой на косметическую процедуру. Теперь надо напрашиваться снова.
«Генеральная уборка нужна моим мозгам…»– усмехнулась и написала Шелестовой: «Привет, как дела?»
Таня долго не отвечала. Наверное, была на свидании.
Где-то в десять, когда я уже видела седьмой сон, брякнуло сообщение: «Всё просто волшебно!!! Расскажу при встрече».
– Волшебно…– прохрипела вслух, щурясь на Танюшкину яркую аватарку, и снова стала проваливаться в сон.
Только и ухватила последнюю мысль: «Слово-то какое подозрительное. Ох, Танечка, пусть тебе повезёт… А то ведь волшебство, как сыр, – только в комплекте с мышеловкой».
На ужин к Шакринским Мирон не поехал. На покер с друзьями тоже. Проще было погрузиться в изучение новых предложений по инвестированию и переписку с Подымовым на сей счёт. Телефон отключил. Марию Петровну и её сыновей на все выходные вновь отправил в отпуск. Он нуждался в полном покое и личном пространстве.
В течение вечера плотно занимался работой, а к ночи впервые включил какой-то кабельный канал, где по саванне чинно расхаживали носороги, жирафы, а на их фоне в сизой дымке проносились дикие лошади. Невольно всплывающие картины об отдыхе в Кагальнике вызывали досаду и заставляли морщиться при воспоминании об обеде с Настей.
