– Мир, она, конечно, странная женщина. Но ты-то знаешь себе цену? Она просто тебя не достойна,– легко заключила Алёна, будто и он мог так же легко выбросить Настю из головы. Хотел бы, да не мог.
– Мне кажется, или я перестаю вообще что-либо понимать в этой жизни?– вздохнул он.– Она должна радоваться, что я не бедный, а она открестилась от меня, как от прокажённого… У нас, по сути, ничего ещё и не было, чтобы быть такой категоричной… Могла бы просто извиниться…
– Ну-ну, ты преувеличиваешь, потому что она задела твоё самолюбие. Это нормально… Позлишься и забудешь. Ну кто она такая, чтобы изводить себя? Может, её нужно объездить, как и тебя когда-то, а? И она будет такой же ласковой и послушной…
Что бы он ни думал сам или ни говорила Шакринская, ничего не меняло его состояния сейчас.
– Может, она манипулирует?– усмехнулась Алёна.
– Похоже, жена включила психолога,– шутливо прошептал Пётр.
– И?– сверху вниз взглянул Мирон на подругу.
– Вариантов много,– развела ладони та.– В большей степени всё это корыстные мотивы…
«Ну, села на любимого конька!»– сморщил лоб Мирон. Однако и представить не мог Настю в таком воплощении. Хотя не предвидел и то, как она проявит себя за обедом. Снова ворох сомнений заполонил спокойную с утра голову.
– Она не ставила никаких условий и не навязывалась. Она чётко дала понять, что ей даже разговаривать со мной скучно.
– Тем сильнее ты хочешь встречи с ней. Разве не так?– подмигнула Алёна.
Мирон сглотнул и почесал пятно под бородой. Почему-то оно вновь стало его беспокоить жжением особенно по утрам. Его терапевт вчера сказал, что идёт заживление тканей, выписал какую-то ядерную мазь. А Мирону это было лишним напоминанием о том, кого он хотел забыть.
– Если отбросить корыстные мотивы, то вот вам ещё мнение: она хорошо воспитана и растерялась после такого обмана.
– Это не про неё,– усмехнулся Мирон, живо вспомнив, как Настя умеет воткнуть иголки.
– Интересно!– оглянулась Алёна, вскинув свои светлые брови с каким-то разочарованием, смешанным с сомнениями.– Не представляю, чтобы ты связался с кем-то бесцеремонным… Это на тебя не похоже. Даже у всех известных охотниц на тебя крайне высокие стандарты…
– Не язви, Шакринская.
– Она что, провинциалка?
«Провинциальный налёт есть, но разве я об этом?– тряхнул головой Мирон.– А вот палец в рот не клади».
– Она не из робких,– деликатно ответил он.
– Ещё вариант: подумала, что ты снимешь её, как Буратино, попользуешь и бросишь. Кому хочется быть брошенной?
– У меня что, на лице написано, что я снимаю, пользую и бросаю?– возмутился Мирон.– Да и она женщина не глупая…
– Ну, знаешь ли, в молодости у Чикатило тоже лицо милой няшки было,– обиженно отвернулась Алёна и подошла к другой палатке с саженцами.
– Ну ты загнула, Лён!– засмеялся Пётр.
– Ладно, тогда самый реалистичный вариант,– не успокоилась Шакринская.– У неё есть голова на плечах, и она прекрасно поняла, что не твоего круга. Ничего общего у неё с такими, как мы, мальчики, нет. А значит, вы скоро это обнаружили бы и разбежались. А тут, возможно, и травма прошлых отношений.
«Вроде был какой-то намёк на это…– задумчиво погладил бороду Мирон.– Но чёрт её разберёт – эту женскую логику».
– Об этом я не подумал,– нахмурился он.
– Ну… ясно же, чем вы думаете!– ухмыльнулась Алёна, красноречиво опустив глаза на ширинку Мирона, и пошла дальше по ряду с саженцами.
Мирон переглянулся с Петром: тот поморщился и, пока жена не видела, покачал головой, мол, не обращай внимания.
– Одно хорошо,– с умным видом снова повернулась Алёна,– ты стал похож на нормального человека, а не на бизнес-машину.
На недоумённый взгляд в её сторону, она продолжила:
– Когда бы ты ещё сам поехал на рынок. Да ещё и в майке с джинсами, которые Петру малы. Нонсенс!
Мужчины снова переглянулись. Пётр окинул Мирона сверху вниз и кивнул:
– Точно, один день, и тебя как подменили! Ты влюбился, что ли?!
Мирон сурово нахмурился: «Этого ещё не хватало! Что за плоские выводы?»
– Я надел первое, что нашёл. Собираюсь покататься на Ахмате. А вещи не мои – выкинуть не жалко,– выдал он, сам понимая, какое это неправдоподобное оправдание. Но ведь и не думал о Насте, когда одевался.
Мария Петровна постирала и оставила вещи на кресле, он просто их надел, не подумав вернуть хозяевам. А способность Алёны задеть безосновательными выводами раздражала всё сильнее. И Пётр ей под стать: муж и жена – одна сатана.
– А знаете, вы оба правы!– твёрдо произнёс Мирон.– Это просто воздух, солнце, расслабился… Красивая женщина под рукой… Бурная ночь и извращённая женская логика на обед. А в этих джинсах, между прочим, у меня задница круче смотрится, чем у Петра!
Мирон хлопнул друга по спине и растянул широкую улыбку.
– Ну да,– игриво окинула Алёна его бёдра, отвернулась к палатке и заговорила с продавцом на своём – птичьем языке.
Мирона окликнул другой продавец, принёсший сахарок для коня. Он с каким-то мстительным удовлетворением попрощался с Шакринскими и уехал в конюшни. Его ждали Ахмат и удовольствие от конной езды.
