Между тем деятели СВБ в западных регионах Украины и Белоруссии исходили из собственных оценок ситуации на месте и все больше склонялись к пересмотру позиции Союза. К этому их подталкивали массовые аресты членов СВБ, изучение настроений в обществе в связи с переменами в советской политике, а также содержание бесед советских руководителей достаточно высокого ранга с арестованными деятелями подполья на территории СССР. Полякам предлагали прекратить антисоветскую деятельность и создать центр по руководству антигитлеровским сопротивлением. Пересмотрел свою позицию и полковник Генштаба Войска Польского, командующий СВБ Львовского округа Л. Окулицкий. Он находился, как и многие другие арестованные офицеры округа, в тюрьме на Лубянке. Весной 1941 г. он пришел к принципиально новым политическим выводам и 4 мая 1941 г. изложил их в личных показаниях о деятельности СВБ «на оккупированных Германией и СССР территориях», предлагал взаимодействие польского подполья с советской стороной в борьбе против общего врага.
Во-первых, писал полковник, «судьба Польши зависит не отрезультата войны между Германией и Англией, а от результата решающего сражения между Германией и СССР». Между двумя последними Польше и предстоит сделать выбор. Рассчитывать, утверждал Окулицкий, что оба они выдохнутся, «а посередине…, при помощи Англии, возникнет Польша – детская фантазия», поэтому «польский народ должен встать на сторону СССР». Он сделал главное заключение: «В убеждении, что победа СССР даст польскому народу возможность жизни и национального, культурного, хозяйственного и политического развития, я написал свои показания и заявляю о желании дальнейшей работы. Будет Польша красной, хорошо, пусть будет, лишь бы только была. Впрочем, это хорошо на нее повлияет, освободит и раскроет новые, невиданные до сих пор силы народа».
Далее Окулицкий излагал условия сотрудничества СВБ с советским руководством. На первом этапе «СВБ прекращает деятельность в зоне советской оккупации{125} и убирает нежелательных для [советских] властей, либо необходимых на той стороне людей», предоставляет разведданные о вермахте и «готовится к действиям в период войны»; советская сторона «освобождает из заключения людей… с одновременной переброской их на другую [немецкую] сторону», помогает и частично возвращает депортированных, что изменит «настроения польского населения по другую сторону», «создаст кадровую и материальную базу для развертывания работы» с началом боевых действий. На втором этапе поляки поставляют сведения об общем противнике, осуществляют саботаж и диверсии и готовят «общее вооруженное выступление»; СССР декларирует независимость Польши, создание правительства и вооружает армию[517].
Советский ответ на данную программу исследователям неизвестен, скорее всего, его не последовало: через полтора месяца Германия напала на СССР. Но известен отклик генерала К. Соснковского на настроения в польском подполье в 1941 г.: «Всякие попытки создания красных польских правительств или красных польских отрядов должны встретиться с безусловным противодействием… Изменение отношения к Советам не является актуальным». Соснковский признавал: не исключено, что Россия будет рядом с Англией в качестве ее союзника в борьбе с Германией; тогда, возможно, и произойдет ревизия польской позиции в отношении СССР в том смысле, что «сведение счетов с оккупантами будет отодвинуто на задний план». Нормальные отношения с СССР представлялись возможными лишь на условиях статус-кво, существовавшего до 17 сентября 1939 г. В случае марша Красной Армии на запад, утверждал генерал, «необходимо быть готовыми к борьбе в форме партизанских действий и массового саботажа»[518].
Между тем СВБ на советской территории уже вряд ли располагал возможностями для проведения активной антисоветской деятельности. Кроме того, нападение Германии на СССР в июне 1941 г. повлекло за собой принципиальные изменения в отношениях двух стран, и военное взаимодействие в войне против Германии стало общим государственным делом советского и польского руководства.
