Инициатором четырех «волн» депортаций выступил Н. С. Хрущев, первый секретарь ЦК КП(б)У Они осуществлялись ведомством Л. П. Берии согласно постановлениям Совнаркома СССР от 5 декабря 1939 г. («О выселении осадников из западных областей УССР и БССР») и 2 марта 1940 г. («Об охране госграницы в западных областях УССР и БССР»). Первой стала высылка польских осадников и лесников 10–15 февраля 1940 г., в тяжелых для людей зимних условиях. Вторая депортация (13 апреля 1940 г.) была «многоплановой». Имело место отселение жителей 800-метровой пограничной полосы и их расселение в пределах Западной Украины и Западной Белоруссии с возмещением материальных потерь и предоставлением хозяйства. Одновременно производилась депортация из родных мест в Казахстан сроком на 10 лет 22–25 тысяч семей польских военнопленных, содержавшихся в лагерях. Депортация коснулась прежде всего семей офицеров и должна была замаскировать предстоявшую преступную акцию расстрела самих офицеров. К высылаемым польским семьям присоединили участников повстанческих организаций и некоторых лиц, содержавшихся в тюрьмах западных областей, а также две тысячи молодых женщин, которых власти посчитали проститутками. Третья депортация осуществлялась по директиве НКВД СССР, направленной 10 июня в Киев (И. А. Серову) и в Минск (Л. Ф. Цанаве). Депортация производилась «в соответствии с ранее данными указаниями и опытом проведенных Вами операций по выселению осадников, семей репрессированных и проституток». Вглубь СССР депортировали тех беженцев из Польши, которых не приняла Германия. В основном это были лица еврейской национальности (на 78 тыс. беженцев приходились 64,5 тыс. евреев). По данным на август 1940 г., было принудительно выселено 292 513 человек, из них 139 299 – осадников и лесников, 60 351 членов семей репрессированных и 92 863 беженца. Хотя в числе высланных были представители многих национальностей, но преобладали все же поляки, что объяснялось высокой их долей в аппарате управления, армии, спецслужбах и среди собственников в довоенное время. Этот процент значительно превышал «польскую» долю в общей численности населения новых советских районов. Так, было выслано до 85,5 % польских осадников. Поляки составляли 57,3 % и среди арестованных лиц[512].
Четвертая депортация носила скорее антиукраинскую направленность. Она началась в июне 1941 г., накануне нападения гитлеровцев на СССР, но не была завершена: уже сформированные эшелоны не дошли до мест назначения. После нормализации отношений Москвы с польским правительством депортированные польские граждане 12 августа 1941 г. были объявлены амнистированными.
Акции советских органов по «очищению городов и сел от враждебных элементов» не имели правовых оснований, проводились без учета позиций и действий конкретных людей, путем распространения «мероприятий» на все категории подозреваемого национального или социального слоя или круга лиц, включая членов их семей. Все они, по признанию авторов составленного для командования СВБ «Рапорта по вопросу о поляках, выселенных в СССР», «разделили судьбу миллионных масс арестованных, заполняющих тысячи лагерей СССР». Выселенцев увозили на 10–20 лет на Север, в Коми АССР, на Ямал, в Сибирь, Алтай, Казахстан, в непривычный климат, на лесоповал и лесосплав, на строительство энергетических комплексов, на предприятия черной и цветной металлургии, на тяжелые и почти даровые работы. Они трудились во вновь создаваемых вдали от будущего фронта экономических районах. Людей косили плохие условия переезда и жизни на новом месте, изматывающий труд, эпидемии и голод зимой 1941–1942 гг. Берия доносил «наверх», что во время депортаций погибли 16 тыс. человек. По подсчетам польского Института национальной памяти, всего за годы войны и по разным причинам – от расстрелов до непосильного труда – по вине советской власти погибли около 150 тыс. польских граждан{122}[513].
Видимо, посчитав «зачистку» территорий достаточной, через две недели после третьей депортации и волны массовых арестов Сталин направил 5 июля 1940 г. такую шифровку в Львовский обком КП(б)У (копии – в Киев, в ЦК КП(б)У Н. С. Хрущеву и М. Д. Бурмистренко): «До ЦК ВКП(б) дошли сведения, что органы власти во Львове допускают перегибы в отношении польского населения, не оказывают помощи польским беженцам, стесняют польский язык, не принимают поляков на работу, ввиду чего поляки вынуждены выдавать себя за украинцев и тому подобное. Особенно неправильно ведут себя органы милиции. ЦК ВКП(б) предлагает вам за вашей личной ответственностью незамедлительно ликвидировать эти и подобные им перегибы и принять меры к установлению братских отношений между украинскими и польскими трудящимися. Советую вам созвать небольшое совещание из лучших польских людей, узнать у них о жалобах на перегибы, записать эти жалобы и потом учесть их при выработке мер улучшения отношений с поляками»[514].
