Декларация ППР вырабатывалась в феврале 1943 г., когда готовились и происходили переговоры представителей ППР и Делегатуры. Инициатива переговоров принадлежала ППР и долгое время не находила отклика в руководстве Делегатуры и командовании АК. В 1942 г. обращение ППР просто проигнорировали. В 1943 г. на Открытое письмо Делегатуре последовало согласие. Три встречи, 18, 22, и 26 февраля 1943 г. состоялись на фоне победного завершения Сталинградской битвы. Они имели санкции В. Сикорского, С. Ровецкого и делегата правительства людовца Я. Пекалькевича. В ходе переговоров выяснилось, что стороны ставили перед собой разные задачи. ППР, придавая встречам серьезное политическое значение, делегировала на них представителей высокого партийного и военного ранга: секретаря ЦК ППР В. Гомулку и члена командования ГЛ, командира спецгрупп в Варшаве Я. Стжешевского{163}. Они были наделены полномочиями действовать от имени партии и ГЛ. Делегатуру и АК представляли люди далеко не первого политического эшелона: начальник канцелярии делегата С. Павловский (СЛ-РОХ) и сотрудник Отдела информации (разведка) ГК АК Е. Чарковский (СД). Представители «лондонского» подполья утверждали, что не имея полномочий для политических соглашений, хотели бы выслушать предложения другой стороны. Гомулка предлагал обсудить две проблемы: политические позиции сторон и военное сотрудничество. ППР предлагала АК активизировать вооруженные действия, соглашаясь в таком случае на вхождение ГЛ в ее состав на принципах автономии и организационной самостоятельности при одновременном включении представителей Гвардии в штабы АК всех уровней. Кроме того Гомулка потребовал от Делегатуры осудить и пресечь попытки развязать в подполье гражданскую войну, прекратить действия военной разведки Делегатуры, направленные на выявление членов ППР, составление списков для передачи их гестапо.
ППР была за объединение военного подполья, но выставила политические условия: признание за ППР прав, равных правам других партий, создание правительства в стране при участии в нем некоторых деятелей эмигрантского правительства, в частности, генерала Сикорского. Представители ППР заявили о необходимости внешнеполитической переориентации страны на союз с СССР при сохранении добрососедских, союзных отношений со всеми демократическими странами Запада. Было высказано и мнение ППР по вопросу границ 1921 и 1939 гг.
Ровецкий счел предложение ППР о встрече не более чем уловкой коммунистов с целью проникнуть в ряды АК, рассчитывал на переговорах «прижать ППР к стене и потребовать ясного объяснения» ее намерений. Поэтому его представители фактически перекрывали возможность соглашения, требуя, чтобы ППР без каких-либо условий признала эмигрантское правительство единственным представителем Польши, созданным в соответствии с Конституцией, подчинилась Делегатуре, объявила о признании границ, установленных Рижским договором, решительно отмежевалась от Коминтерна и выступила против любого агрессора, вторгшегося на польскую землю. Понятно, что от ППР требовали политической капитуляции, и при таком подходе переговоры не могли принести результатов. Представители Делегатуры обещали дать ответ на предложения ППР в письменном виде. Он последовал 28 апреля 1943 г., т. е. уже после разрыва польско-советских отношений, и был отрицательным.
Делегатура резко отклонила предложение ППР по восточной послевоенной границе, которое ставило ее «вне польского общества в столь существенных вопросах, как независимость и целостность Польского государства», поэтому «дальнейшие переговоры с ППР невозможны и по вине ППР нецелесообразны». Лидер ППР Гомулка на переговорах осуждал позицию Делегатуры и АК. Он продолжал считать, что «соглашение было бы очень выгодно с точки зрения интересов Польши, а также правильно понятых интересов как ППР, так и ее политических противников из лондонского лагеря. Это должно было оказать воздействие на ход последующих событий»[576]. Шанс на антигитлеровское национальное согласие, как это произошло во Франции и Чехословакии, в Польше был утрачен. Безрезультатность переговоров подтолкнула ППР к созданию своего центра власти и своего «подпольного государства».
