Сталин принял Ромера 26 февраля. Беседовали долго, обсуждали множество проблем. Посол предлагал помощь АК советским войскам и, в частности, организацию одновременного подрыва всех железнодорожных путей в немецком тылу{164}. Подобную акцию Сталин счел целесообразной лишь в момент прихода Красной Армии в Польшу и лишь по согласованию срока с советской стороной, в другой ситуации, считал советский лидер, она вызовет жестокие репрессии оккупантов. На вопрос Ромера, когда Красная Армия вступит в Польшу, Сталин произнес фразу, которую лондонскому руководству стоило бы вспомнить в августе 1944 г.: «В войне не все зависит от нас, многое зависит и от противника. Трудно указать сроки»[578].
Беседа шла в духе поиска взаимопонимания. Сталин говорил о возможности сотрудничества поляков с советскими партизанами и готовности в таком случае материально помогать АК сбросами вооружения с воздуха, предлагал прекратить «драки» АК с советскими партизанами. Коснувшись вопроса о будущем власти в Польше, Сталин демонстрировал стремление СССР к соглашению с польским правительством, говорил о его праве на власть в освобожденной стране: «советские войска… дойдут до Польши, освободят Польшу от немцев и отдадут ее польскому правительству». О такой схеме передачи власти Сталин упомянул в последний раз. Границы компромисса он определил ясно: предложение о возвращении армии Андерса в СССР неприемлемо и, главное, граница 1939–1941 гг. останется неизменной. Ромер ответил «тем же»: «…нет и не будет такого польского правительства, которое согласилось бы на изменение границ с СССР, предлагаемое советским правительством»[579].
Явно стремясь к продолжению диалога с поляками, Сталин поддержал обсуждение поставленного Ромером вопроса о воинском наборе поляков на территории СССР, но допускал создание польских частей из добровольцев в составе Красной Армии. Была обещана возможность индивидуального подхода к вопросу гражданства и учет пожелания каждого отдельного лица. В очередной раз глава СССР заявил, что хочет и будет содействовать восстановлению сильной, суверенной Польши и предлагал обсудить, в частности, вопросы пропаганды, гражданства и границы. Посол ограничился двумя первыми вопросами. Обмен мнениями между правительствами двух стран решено было продолжить, не касаясь пограничного вопроса, на уровне посольства. Советская сторона назначила представителя для ведения переговоров. Дело было за получением из Лондона полномочий и инструкций польскому послу. Таким образом, в территориальном вопросе стороны показали себя непримиримыми противниками. Состоялся обмен «залпами» в печати. На Заявление польского правительства от 25 февраля 1943 г. последовало Заявление ТАСС от 2 марта, где советская сторона впервые публично назвала «линию Керзона» будущей границей с Польшей.
Напряжение в советско-польских отношениях резко возросло весной 1943 г. Военно-политическая ситуация на Восточном фронте менялась в пользу СССР, в оккупированной Европе ширилось движение Сопротивления, в нем росло влияние левых сил. Этот процесс шел и в Польше, через которую пролегал самый короткий путь в Германию, о чем стали задумываться в руководстве III рейха. Пришла пора, как отметил Геббельс в своем дневнике, не только вести войну, но и заниматься политикой, а именно «техничнее» разрабатывать подрыв коалиции СССР и западных держав[580]. Гитлеровцы нанесли удар по ее слабому звену – отношениям между СССР и польским эмигрантским правительством. Они объявили об обнаружении захоронений польских офицеров, расстрелянных НКВД.
Допустимо предположить, что гитлеровцы намеревались использовать факт гибели польских военнослужащих и как завесу мероприятий по «окончательному решению еврейского вопроса» в Европе. Вряд ли было случайным, что уничтожение Варшавского гетто и его обитателей началось 19 апреля 1943 г., когда польское правительство сделало недальновидный шаг, обратившись в Международный Красный Крест с жалобой на СССР. Скорее всего, ликвидация гетто должна была углубить «трещину» в коалиции, используя антисемитские настроения в польском обществе. На это указывали заявления гитлеровцев о том, что польские офицеры убиты коммунистами-евреями, назывался ряд еврейских имен, якобы сотрудников НКВД. Но как раз в этой части замысла гитлеровцы не достигли цели. События в Варшавском гетто, где было поднято восстание, открыли полякам всю глубину трагедии еврейского народа и показали общность их судеб в условиях гитлеровской оккупации{165}. Сопротивлявшиеся нацистам евреи и поляки, пришедшие им на помощь, вписали общую героическую страницу в историю Сопротивления в Польше.
