В ход переговоров, и, возможно, в исход их вмешалась «третья сила». Документы к переговорам готовились в штабе АК, в подразделении, занимавшемся слежкой за ППР и ситуацией в рабочем движении. Многие годы спустя выяснилось, что в это подразделение был внедрен германский шпион «ЯР» – Йозек Митценмахер, он же Ян Альфред Регула. Информация о переговорах позволила гестапо уже 19 февраля 1943 г. арестовать Пекалькевича, который ориентировал своих коллег на договоренности с ППР, считал возможным достичь политического объединения, но сомневался насчет военного. Далее последовали аресты, убийства на улицах и в тюрьмах почти всех лиц, имевших отношение к переговорам. 30 июня 1943 г. был арестован Ровецкий, 4 июля в авиакатастрофе погиб Сикорский, о причинах гибели которого высказываются разные предположения. В живых остались Гомулка и Чарковский, который во время успел уехать… в Германию.
Отказавшись от соглашений с ППР, лондонский лагерь был вынужден принять тактику вооруженной борьбы, применявшуюся ППР и требуемую «низами». В апреле 1943 г. командование АК перешло к «ограниченной» вооруженной борьбе с гитлеровцами, указав причину: чтобы не было впечатления, что лишь ППР ведет такую борьбу. Прекращение переговоров с ППР повлекло за собой крупные перестановки в правительственном лагере: место левых социалистов в ПСК вновь заняла ППС-ВРН, центро-левый блок в Делегатуре и ПСК перестал существовать. Делегатом правительства стал член СП Я. С. Янковский, человек правых взглядов. Вскоре командование АК перешло к графу Т. Коморовскому («Буру»). В первые месяцы оккупации ему, командиру полка, присвоили чин генерала. Другого генерала в АК не нашли… В Делегатуре и ПСК всю весну и лето 1943 г. шли персональные перестановки. В момент, когда в стране активизировалась национально-освободительная борьба и радикализировались настроения общества, руководство гражданским и военным подпольем переходило к правым силам.
Вывод Польской армии из СССР не только снял с повестки дня боевое сотрудничество двух стран, но и повлек за собой изменение политики советского руководства в отношении польского населения. Напомним, что были ликвидированы структуры и организации, созданные посольством для помощи полякам. Обострились разногласия по вопросам гражданства, судеб детей-сирот, выезда из СССР отставших от армии военнослужащих и членов их семей. Польское правительство в Лондоне и его посольство в Куйбышеве настаивали на дальнейшем призыве в польскую армию 49 тыс. человек и вывозе рекрутов на Ближний Восток, что вызвало решительный протест советских властей. Службы НКВД вернулись к поиску шпионов среди поляков и польских евреев.
Развитие событий под Сталинградом не могло не заставить Сикорского, профессионального военного, задуматься над вопросом, как должна реагировать АК на вероятное вступление Красной Армии в Польшу. Премьер-министр Польши, он же Главнокомандующий Польскими вооруженными силами на Западе, запретил командованию АК передавать СССР добытые разведданные и взаимодействовать с советскими разведорганами. При этом Сикорский все отчетливей понимал, что противостоять советским войскам – безумие, и отдал приказ АК выходить из подполья при вступлении «Советов», демонстрировать позитивное отношение Польши к СССР, но твердо заявлять о суверенитете страны. 6 февраля 1943 г. он приказал командующему АК в том случае, если до появления русских в Польшу не придут союзники, поднять восстание, прежде всего во Львове и Вильно. С этим соглашался Ровецкий. Вопрос о суверенитете сводился эмигрантскими кругами и подпольным ПСК к требованию восстановить границу 1921 г.: тогда «мы всё простим СССР»[577].
Понимая, что отношения ухудшаются, Сикорский 9 февраля 1943 г. обратился к Сталину с личным письмом. Он сожалел, что подчиняющиеся ему войска участвуют в борьбе против фашистского блока «на отдаленных фронтах, а не плечом к плечу с Вашими войсками на Восточном фронте Европы», выражал тревогу по поводу трудностей в польско-советских отношениях. Сикорский писал о своем стремлении к сближению и сотрудничеству Польши и СССР в тот момент, когда война вступает в решающую фазу, о желании обеспечить добрососедские отношения после войны. Премьер просил Сталина принять посла Польши Т. Ромера и обсудить с ним возможные шаги в этом направлении.
