С. Миколайчик осознавал силу СССР, который благодаря успехам Красной Армии фактически был «хозяином положения». Тем не менее он поддерживал в руководстве «подпольного государства» некую иллюзию, надежду на перемены в пользу Польши в «решающий момент». Это подтверждает его инструкция в Варшаву от 17 марта 1944 г.: «Во всей польско-советской полемике последних недель польскому правительству нужно было так политически разыграть спор [о границе], чтобы ответственность за невозможность его разрешить и даже за его обострение легла не на Польшу, а на Советы. Любой ценой мы должны были исключить изоляцию Польши. Стояли и стоим на том, чтобы по вопросу восточной границы ничего отрицательного не предопределять. Ни на минуту серьезно не думаю, что Советы согласятся на дискуссию по комплексу спорных проблем о характере и принципиальной позиции польского правительства… Мы сознательно воспользовались возвращением к дискуссиям, а не к переговорам. Одновременно категорически отвергали линию Керзона, выдвигали, исходя из развития военных действий, проблему временной военно-административной линии… Наша тактическая цель избежать изоляции Польши, обнажить злую волю Советов, их полную ответственность за конфликт и их далеко идущие империалистические планы, несомненно, достигнута, если иметь в виду преобладающую часть англо-саксонского общественного мнения. Оно убеждено, что речь идет не о той или иной части государственной территории, с которой Польша вступала в войну. Речь идет, скорее всего, о независимом существовании Польши, а также о проникновении Советов через Польшу вглубь Европы». Инструкция заканчивалась словами: «Должен вас серьезно предупредить, что наши союзники не имеют намерения входить в вооруженную коллизию с Советами, а, наоборот, налицо решительная линия на сотрудничество с ними после войны и учет их потребностей». Эти слова, казалось бы, все расставляли по своим местам. Они свидетельствовали о понимании Миколайчиком бесперспективности действий вопреки позиции восточного соседа[619]. Но на практике правительство по сути не оглядывалось на расклад сил в коалиции и принципиальное изменение роли СССР.
Уже в январе 1944 г. из Польши от имени Рады Едности Народовой (РЕН), состав которой еще не был сформирован, в Лондон шли сообщения о том, что Рада проводит акции, направленные против «вражеской агентуры». Так, по инициативе делегата Я. Янковского был создан Общественный антикоммунистический комитет («Антык») для сбора сведений о деятельности ППР, выявлении ее членов и целенаправленной борьбы с коммунистами{192}. Первое воззвание «Антыка» против ППР и КРН подписали выступавшие единым фронтом 24 организации, начиная от «санации» и групп, близких к крайне правому крылу СН, командованию Армии Крайовой, до правых в ППС-ВРН и руководстве СЛ-РОХ.
Между тем организационно-политическая консолидация структур подполья вокруг РЕН протекала не без трудностей. В марте 1944 г. в Лондон от ее имени неоднократно доносили, что «радикализм масс и натиск Советов увеличивают притягательность левых групп вне РЕН», что «расширение состава РЕН не продвинулось вперед». Первое организационное заседание Рады состоялось 12 марта 1944 г. К партиям ее предшественника – Политического Согласительного комитета (ПСК) прибавились представители католического духовенства и ряд небольших организаций. Пост председателя сохранил социалист К. Пужак. 15 марта 1944 г. РЕН приняла программную декларацию «За что борется польский народ», в которой представила свои позиции по основным вопросам будущего внутреннего устройства и внешней политики страны.
Польша объявлялась «парламентарной демократией» с широким территориальным самоуправлением, равенством всех социальных слоев и граждан всех национальностей перед законом. Подтверждалось право правительства в Лондоне на представительство интересов Польши и легитимность созданных им подпольных органов и политических организаций в стране. Целью польских военных усилий называлось восстановление и нерушимость территории государства. РЕН вновь предупреждала поляков об опасности «российско-коммунистического тоталитаризма» и усиливавшегося международного влияния СССР.
В области социально-экономической аккуратно говорилось о национализации крупной промышленности и предприятий общественного назначения. Гарантировалась государственная поддержка средней и мелкой собственности и производства. Поскольку влиятельной силой правительственного подполья являлись людовцы, РЕН не могла обойти земельный вопрос. Была обещана крестьянская аграрная реформа после перехода к государству всех владений свыше 50 га. Предусматривались введение контроля государства за развитием экономики на плановых основах, установление социальных льгот для «слабых» слоев общества, ликвидация безработицы и другие позабытые меры.
